— Захар тебя не приглашает и не спрашивает, можешь ты или нет. Он сказал, чтобы ты приехал. Чё тут решать-то? Привет он тебе от деда Назара передаёт. Давай, за нами, короче.

Он кивает в сторону, вероятно туда, куда мне следует идти, по его представлениям. Там у двух «шестёрок» стоят ещё четверо таких же колоритных ребятишек и все бычки, что твой Захар.

— Ну чё, тебя упрашивать надо, я не понял?

8. Дом, милый дом

— Нет, упрашивать меня не нужно, — пожимаю я плечами. — Умолять, уговаривать, заклинать, убеждать, пытаться достучаться до сердца — ничего этого не надо, пожалуйста. Просто отойди и на этом всё.

— Чё? — хмурится он, и на его лице отражается натуральное, непритворное недоумение.

Я беру чуть левее, увлекая за собой Наташку, а Саня Какора, немного отодвигает их правой рукой.

— Э, ты чё, не понял? — возмущается человек некоего Захара, но я больше не обращаю на него внимания.

Мы подходим к «буханке». Я заглядываю внутрь. Салон с лавками вдоль бортов. Отхожу, открываю переднюю дверь и помогаю забраться Наташке на переднее сиденье, а сам иду в салон.

— Здорово, ребята! — приветствую я присутствующих.

— Здравия желаем, — вразнобой отвечают они.

За мной в машину поднимается Саня и Сеня. И тут же в дверь заглядывает неудачливый встречающий в норковой шапке.

— Э, тебя силой вытаскивать или чё? — злобно рычит он.

И тут происходит немая сцена, к постановке которой, в кои-то веки, я не имею никакого отношения. Кроме меня, в салоне оказывается пять здоровых мужиков. Трое из них в хаки, и все трое одновременно вытаскивают из ящиков из-под лавок «калаши» и кладут себе на колени.

Никто ничего не говорит, мы просто смотрим на незваного гостя и молчим. И он тоже больше ничего не говорит, просто хлопает глазами.

— Отойди, — бросает Саня и, отодвинув его, тянется к двери.

Чувак отступает и прямо перед его носом Саня хлопает дверью.

— Погнали! — командует он.

— Ничё так, — удивляюсь я, когда мы отъезжаем от аэропорта. — Вы прям по городу со стволами гоняете. Вы чего ребят?

— Да, ёлки, — отвечает один из них. — Это охолощенные, для занятий с мальчишками. Мы сегодня получили и вот везли в ДОСААФ. По пути за тобой заскочили.

— Нормально, Миха, — кивает Саня. — Красиво вышло. Можно было этому дяденьке просто открутить башку, а так вообще наглядно очень.

— Егор, — говорит Миха. — Вторая машина останется у дома. Пацаны будут дежурить. А я свою тачку, ну, твою то есть, на которой раньше Тимурыч ездил, Сане передам, чтоб она в твоём распоряжении была, пока ты здесь будешь. Я сразу хотел в порт на ней приехать, но с железяками этими проваландались малёха и не успели. Так что извиняй, что на лавке едем.

— Нормально всё, — говорю я. — Двадцать четвёртую из Новосиба пригнали, кстати?

— Пригнали, — кивает Миха.

— Хорошо. Мы её с фабрики спишем. Постараемся, по крайней мере, будет ещё тачка у вас. Завтра, Михаил Степанович, мы с тобой встретимся и всё порешаем. У тебя где офис?

— Это чё? — хмурится он

— Контора, — поясняю я.

— В ДОСААФе, на Кузнецком, недалеко от автовокзала.

— Ну всё, значит созвонимся и я подскачу. Телефон, скажи, пожалуйста. Если есть какие-то вопросы и пожелания у личного состава, тоже обсудим.

Миха матёрый вояка, прошёл и Крым, и рым. Тимурыч о нём очень хорошо отзывается, верит, как себе. Отец вроде тоже его знает, но отца в эту структуру я внедрять не планирую. Хочу, чтобы жизнь у него была спокойной, и так уже из-за меня органа лишился. Обеспечить, всем что нужно я его могу и без дополнительного риска.

Мы едем по вечернему городу. Две «буханки» с серьёзными дядьками и двумя студентами. Холодно. Не экстремально, но всё-таки не май месяц, как говорится. Воздух тяжёлый, густой, мглистый. Огни расплываются, рассеиваются, превращая редких прохожих в торопливые тени. Зима давно шагнула за середину, оставив на дорогах ледяные надолбы, не соскобленные грейдерами и рукастыми снегоуборщиками.

Вот моя деревня, вот мой дом родной…

Подъезжаем. Прожил я здесь недолго, но счастливо, и сердце поджимает, будто я сто лет здесь не был. Сначала завожу домой Наташку.

— О! — радуется Гена, в предвкушении встречи малость уже накативший. — Приехали, молодёжь? Когда свадьба?

— Успеем, дядя Гена, — смеюсь я.

— Ты это, смотри у меня, чего-то ты тянешь!

— Так невесте ещё через несколько дней только восемнадцать исполнится.

— Ну, сразу в ЗАГС и идите.

— Па-а-п, успеем, — смеётся Наташка. — Ты зачем наседаешь, спугнёшь мне жениха.

— Я ему спугнусь, — шутливо показывает он кулак и подмигивает. Ну давайте, по борщу да по стопочке за встречу. Сейчас и Лариска придёт.

— Нет, дядя Гена, — качаю я головой. — Дома ещё не был, сразу к тебе. Сдал тебе самое дорогое, что у меня есть, теперь пойду к родителям. Там мама, может, ужин планирует, я не знаю. Если что, позвоню, приходите.

— Ладно, на ужин к родственникам я завсегда рад.