Читаем За флажками полностью

— Вот мы сейчас, братан, приедем, там у нас тихо, спокойно, чужие не ходят. И устроим тебе бар-мицву. Обрежем тебе все, что есть. И голову, и головку.

Джон стронул машину с места. И, словно этого и дожидавшееся, в трех кварталах по курсу «Прадика» отъехало от обочины и покатило в нашу сторону такси. Все быстрее и быстрее. И я его сразу узнал. Не зря восемь лет крутил в нем баранку.

Вот тут мне и стало понятно, почему я ни секунды не верил в то, что сегодня — последний день моей непутевой жизни. Не-е, я еще покуролесю! Или покуролешу, что, в принципе, одно и то же. И я решил — а чего откладывать в долгий ящик? И начал:

— Ты это… Неправильно тебя, в общем, информировали.

— В каком смысле? — переговорщик сразу не понял, о чем это я. Настолько не понял, что даже забыл, что отдавал мне команду заткнуться, а сейчас, получается, эта команда злостно нарушается.

— Бар-мицва — это великий праздник для каждого еврейского пацана. Считается, что он в этот день мужчиной становится. Так что ты немножко попутал. Типа, как свой хрен с гусиной шеей. Только это… В гусиной шее косточек — не меряно…

Переговорщик уже давно пялился на меня вытаращенными, как у рака, которого живьем потребляют под пиво, глазами. Видимо, сидел и фигел от моей наглости. И чем дальше мы ехали, тем больше он офигевал.

А знакомое до боли такси неслось навстречу. Все ближе и ближе. За рулем, понятно, сидел Литовец. Я не знал его планов, но догадывался, что подыхать в обществе этих мишугенеров он меня не бросит. Поэтому во мне бурлило возбуждение — как в бидоне с бражкой, когда туда дрожжей раза в два больше положенного бросят.

Лже-бомжик, понятно, не мог сразу идентифицировать такси. Что ни говори, а у него за плечами не было восьми лет опыта езды с девятишашечным гербом над головой и на дверце. Он, конечно, выслеживал именно это такси, наверное, делал это в течение двух дней. Хотя вряд ли, если вдуматься — ведь не в одиночку же работал. Но выучить машину наизусть не успел. И разобраться, что там за желтая фигня несется навстречу, сразу не мог. Мало ли такси рыскает по городу, в котором одних только государственных таксопарков осталось пять штук?

Поэтому он, не беспокоясь о том, что происходит прямо по курсу, открыл было рот, собираясь высказать все, что думает по поводу моей речи, и даже поднял ладонь, чтобы подкрепить слова действием. Но не успел.

Джон, который рулевой, грязно заматерился. Хотя и не так грязно, как это сделал бы я на его месте. Все-таки, у него тоже не было восьми лет непрерывного стресса на городских улицах. Но он заругался, и причина тому была веская.

Ян, мчавшийся нам на встречу на добрых девяноста кэмэче, — что само по себе в черте города есть действие противозаконное, за это можно и по шапке в смысле административно-гражданском серьезно получить, — резко тормознул и вывернул баранку. «Волга» пошла юзом, причем пошла красиво — по диагонали, пересекая попутную полосу движения, которая, по случаю спального района и рабочего времени суток, была, слава богу, пуста на триста метров в обе стороны. И вышла на встречку аккурат наперерез «Прадику».

Будь Джон готов к такому повороту — и мне, и Яну пришлось бы туго. Мне — по уже запланированному сценарию, Яну — потому что весовые категории у «Волги» и «Прадика» все-таки разные. И ехал бы себе Джон все время прямо, тем более что такси подставило ему под удар свой бок, и смял бы он кенгурятником чудо советского автопрома, и отбросил бы его в сторону, очистив себе дорогу к счастью и процветанию. Даром, что наши автомобили почти танковой бронебойностью отличаются. «Прадик», хоть и недоросль, а все-таки внедорожник, расчет на внештатные ситуации в него закладывался изначально.

Но смелость города берет. Сто процентов — Ян рассчитывал на эффект внезапности. И он своего добился. Нетренированный и ничего не ожидающий Джон попытался избежать столкновения с «Волгой». И преуспел в этом.

В смысле, такси он в бычий хрен сминать не стал. Вместо этого согнул в бычий хрен металлическую ограду, которой была огорожена длинная — во весь квартал — придорожная клумба.

Нет, я не спорю, может быть, «Лэнд Круизер Прадо» — машина крепкая. Может быть, он даже кенгурятник себе не оцарапал. Я проверять не стал. Мне — будете смеяться — было неинтересно. Куда интереснее было то, что и о безопасности пассажиров создатели этого четырехколесного чуда позаботились сполна. Стоило металлу внедорожника приложиться к металлу заборчика, сработали подушки безопасности. Причем — по последнему слову техники. Две спереди и две сзади. Все мои сопровождающие оказались сплющены между резиновыми пузырями и седушками. Не вздохнуть, ни пернуть, пардон у дам. Только переговорщик, заранее повернувший лицо в мою сторону на предмет сказать что-нибудь недоброе, сверкал теперь на меня глазами да пыхтел что-то невразумительное — типа «ну что за хрень опять приключилась, ведь веселуха только начиналась!».