Читаем За это можно все отдать полностью

За это можно все отдать

Вероника Михайловна Тушнова , Вероника Тушнова

У дебаркадеров лопочетчернильно-черная вода,как будто высказаться хочет,да не умеет – вот беда!Как будто бы напомнить хочето важном, позабытом мной,и все вздыхает, все бормочетв осенней теми ледяной.Мой давний город, город детствав огнях простерт на берегу.Он виден мне, а вот вглядетьсяв себя, былую, не могу.Чувств неосвоенная область,смятенных дум круговорот.Напрасно старенький автобусменя на набережной ждет.Ах, если б не рассудка строгостьи не благоразумья власть!Но тонко просвистела лёгость,и связь, как нить, оборвалась.И вот уже клубит сугробыи за кормой шумит вода,и город в ночь уходит, чтобыне воротиться никогда.И не сказать, как это грустно,и взять бы кинуться вослед…Но жизнь с трудом меняет русло,когда тебе не двадцать лет.

«Я помню, где-то…»

Я помню, где-то,далеко вначале,наплававшись до дрожи поутру,на деревенском стареньком причалесушила я косенки на ветру.Сливались берега за поворотом,как два голубо-сизые крыла,и мне всегда узнать хотелось:что там?А там, за ними,жизнь моя была.И мерялась, как водится, годами,и утекали годы, как вода…Я знаю, чтоза синими горами,и не хочу заглядывать туда.

«Память сердца! Память сердца…»

О память сердца! Ты сильней

Рассудка памяти печальной…

К. Батюшков

Память сердца! Память сердца!Без дороги бродишь ты, —луч, блуждающий в тумане,в океане темноты.Разве можно знать заране,что полюбится тебе,память сердца, память сердца,в человеческой судьбе?Может, в городе – крылечко,может, речка, может, снег,может, малое словечко,а в словечке – человек!Ты захватишь вместо счастьятеплый дождь, долбящий жесть,пропыленную ромашкусолнцу можешь предпочесть!..Госпитальные палаты,костылей унылый скрип…Отчего-то предпочла тывзять с собою запах лип.И теперь всегда он дышитнад июньскою Москвойтой военного тревогой,незабвенною тоской…А когда во мгле морознойкрасный шар идет на дно —сердце бьется трудно, грозно,задыхается оно…Стук лопаты, комья глины,и одна осталась я…Это было в час заката,в первых числах января.А когда в ночи весеннейгде-то кличет паровоз,в сердце давнее смятенье,счастье, жгучее до слез!Память сердца! Память сердца!Где предел тебе, скажи!Перед этим озареньемотступают рубежи.Ты теплее, ты добреетрезвой памяти ума…Память сердца, память сердца,ты – поэзия сама!

Тревога. Грусть…

Но я все та же, та же, что бывало…

Ночная тревога

Перейти на страницу: