Читаем За боем бой полностью

В начале мая к нам явился в сопровождении матросов и вооруженных рабочих широкоплечий бритоголовый человек. Спину он держал чрезвычайно прямо, а двигался медленно, как-то осторожно, что совсем не вязалось с его властным, решительным тоном. Он молча протянул мандат: "Предъявитель сего товарищ Василий Блюхер Уральским военным областным комиссариатом назначается главнокомандующим всеми отрядами, оперирующими под Оренбургом. Всем начальникам отрядов на означенном фронте предписывается точное и беспрекословное подчинение всем распоряжениям товарища Блюхера".

"Тот самый!" – переглянулся я с Павлищевым. Это его считают немецким офицером на службе у большевиков. Это он своими отрядами гонял Дутова, как зайца, и разбил под Троицком.

Блюхеру, видно, наше переглядывание не понравилось – и это естественно: опыт военспецов он использует, но не очень-то нам доверяет. Главком нахмурился и приказал готовить полк к переброске в район Оренбурга.

– Наша задача, – объяснил он, – прорваться к городу и помочь осажденным оренбуржцам. С Дутовым нужно кончать – это требование Советского правительства. Поедем эшелоном через Челябинск и Самару, по пути усилим сводный отряд людьми и оружием. Голощекин мне обещал!

Оставшись одни, мы снова переглянулись и рассмеялись.

– Хорош немец! – покачал головой Павлищев. – Верь после этого свободной печати. Потомок фельдмаршала! Да я в нем за версту русского унтера узнаю…

– Ну, потомок не потомок, – не удержался я, – а осанка у него маршальская! Не заметили?

– Заметил. По моему опыту, так ходят люди с серьезными ранениями спины. Возможно, я ошибаюсь.

…Через несколько дней мы катили в Челябинск.

– Ну вот, – говорил Боровский, выдыхая табачный дым. – Возвращение к междоусобице. Каин, где брат твой Авель?!

В Челябинск к эшелону, в который уже входили наш, 1-й Уральский, полк и екатеринбургский эскадрон, присоединились Челябинская батарея и отряд "Народные копи" под командованием Соломона Елькина. В Самаре войск нам не дали, но после разговора с местным большевистским руководителем Куйбышевым Блюхер прибыл сияющий. А вечером я слышал, как Елькин разъяснял, что, оказывается, сам Ленин просил передать бойцам: надо разбить Дутова.

Кстати, Блюхер (все-таки он, видимо, человек скромный) всячески отнекивался от пышного титула "главнокомандующий". Но потом его убедили, что главком – это просто главный командир. Успокоился. По-моему, он вообще человек выдержанный, хотя, когда нужно, может нерасторопному путейцу вместо мандата и маузер показать.

Правда, Иван Степанович недавно имел с Блюхером резкий разговор. Дело было так: доложили, что впереди – засада, и главком, собрав командиров, начал совещаться. Тогда Павлищев в сердцах, очень резко сказал: "Хватит митинговать! Давайте боевой приказ, если вы главком…" Мне показалось, Блюхер обиделся.

В конце концов решили двигаться на Бузулук и прорываться к Оренбургу. На станции Котлубанской снова попали в засаду. Белые дали составу остановиться и вдарили по нашим теплушкам из пулеметов, люди начали выпрыгивать из вагонов, возникла паника. Я выскочил вслед за Иваном Степановичем, но меня тут же сбил с ног какой-то одуревший от страха парень. Павлищев же схватил парня за шиворот, отбросил в сторону и громовым, командным голосом крикнул:

– Батальон, становись! Смирно!

Наверное, этой громовой определенности и не хватало людям, метавшимся по станции, и когда комполка скомандовал: "Винтовки на руку. Вперед, за мной!" – они кинулись к кирпичному дому, где засели дутовцы. Мы захватили пулемет и двенадцать винтовок.

– Ну что? – спросил я, когда после доклада Блюхеру Иван Степанович вернулся в наш вагон.

– Поблагодарил. Приказал дальше идти головными. И вообще, он не злопамятный, а главное – хочет научиться тому, чего не знает. И не стесняется в этом сознаваться, хотя и главнокомандующий.

– Быстро вы меняете мнение! – из какого-то ехидства поддел я.

– Мнения, Андрей Сергеевич, для того и существуют, чтобы их менять. И в этом их отличие от убеждений. Вам понятно?

– Понятно! – ответил я и встал.

…В Бузулуке к нам присоединился отряд главкома Зиновьева. А 18 мая мы хорошо тряхнули противника на станции Татищевской. Но если говорить честно, эта "железнодорожная" война всем порядком надоела. События обычно разворачиваются так: мы едем – и вдруг засада, белые начинают поливать нас из пулеметов. Эшелон останавливается, бойцы выпрыгивают из вагонов и разворачиваются в цепь. Отогнали. Снова залезай в теплушку…

23 мая мы заняли станцию Сырт и соединились с гарнизоном Оренбурга. Пришло время распроститься с рельсами и пересесть на коней, без чего окончательно очистить окрестности города от дутовцев невозможно. Но наши главкомы все обозное имущество оставили в Екатеринбурге. А Голощекин в ответ на просьбу срочно прислать повозки, котлы и так далее ответил такой телеграммой: "Вы находитесь на войне и просите кухню, повозки, котлы и ложки. Вы забываете, что на войне – по-военному".