Читаем Z — значит Зельда полностью

Дражайшая Вторая Сара!

Я бесконечно рада, что ты в Париже и учишься в Сорбонне, хотя мне жаль, что из Джона вышел непутевый муж. Не сомневаюсь, развод — это ужасно тяжело.

Твое письмо застало меня в Пиренеях, в городе Салье-де-Берн, где я прохожу курс лечения — доктор диагностировал колит. Ежедневное купание в горячих соленых источниках должно исправить все, кроме того, что я не смогу повидаться с тобой, пока не вернусь в Париж в марте.

Мы поселились в отеле «Белвью», кроме нас здесь всего пятеро постояльцев. Колит, наверное, давным-давно вышел из моды — и почему меня никто не предупредил? Здешняя деревушка — это очаровательное, тихое и мирное местечко, так что неудивительно, что Скотт его терпеть не может. На самом деле его бесит, что он не может быть в самой гуще событий с этим парнем Хемингуэем — я рассказывала тебе о нем.

Скотт вообразил, что его священный долг — свести Хемингуэя с Максом Перкинсом из «Скрибнерс». Я уже умыла руки — Хемингуэй написал отвратительную «сатиру» на книгу нашего хорошего друга Шервуда Андерсона (а тот, надо добавить, был его первым наставником!) и настаивает, что издатель, который заполучит его «крайне серьезный роман» про коров — точнее, про корриду, — должен также напечатать его другую книгу, «Вешние воды».

Даже его жена считает, что он неправ. Он настоящий притеснитель, но Скотт этого не видит. Даже считает, что я ревную его к лучшему другу. Кстати, Скотт изначально был против этой книги, но Хемингуэй настоял, и Скотт сдался. Глядя на них, и не подумаешь, что Скотт старший из двоих.

Как думаешь, под силу солям вылечить не только кишечное расстройство, но и мои расстроенные чувства?

И хорошие новости: «Великого Гэтсби» теперь можно увидеть на Бродвее. Критики довольны, и намечается сделка с киношниками, так что Скотт снова на вершине мира.

Мы оставили Скотти с няней. Обязательно загляни к ним. Малышке уже четыре, и после года здесь она чудесно говорит по-французски, мы могли бы у нее поучиться.

Какое счастье, что ты теперь неподалеку.

Видишь, соли уже сработали!

Сердечно твоя,

Пока я в «Белвью» отдыхала, принимала ванны, рисовала, читала и писала письма, Скотт вел активную переписку. Он следил за поездкой Хемингуэя в Нью-Йорк, где тот встречался с издателями, и радовался письму Макса, а потом и самого Хемингуэя, где сообщалось, что Хемингуэй присоединился к Скотту в «Клубе писателей Скрибнерс». Никто из них не использовал такую формулировку, но так я видела эту ситуацию. Скотт помог автору и издательству найти друг друга и потому считал себя героем, даже зная, что они с Хемингуэем оба утратили расположение Шервуда и были в натянутых отношениях с Гертрудой Стайн, которая сочла «Вешние воды» настоящим позором.

Когда мы вернулись в Париж, Скотт твердил всем, кто готов был слушать:

— Его роман — это не шутки. Я просмотрел первые страницы — вещь стоящая. Мои издатели «Скрибнерс» заплатили ему полторы тысячи авансом.

И, как будто этого было мало, добавлял: