Как-то ночью ближе к концу нашего визита мой сон, в котором я спорила с Безумным Шляпником о том, вышли ли из моды шляпки-клош («Перья! — кричал он. — Поля!»), прервала резкая боль. Мгновение я не понимала, кто я и где нахожусь, а потом взяла себя в руки и попыталась утихомирить боль, перекатившись на бок. Когда это не помогло, я встала и направилась в ванную.

Гостевой домик огибал двор на манер растянутой буквы «и». Чтобы добраться до уборной, нужно было пройти по крытому переходу до двери возле кухни. Я едва добралась туда, когда боль усилилась и повалила меня на колени. Казалось, кто-то вонзил мне в живот широкий мясницкий нож и теперь шарит там лезвием, проворачивая его и рассекая плоть… Я ждала смерти, я почти ее хотела… Не могла пошевелиться, не могла говорить, даже слишком глубокие вздохи заставляли нож проворачиваться сильнее.

Одна таблетка не помогла, и я приняла еще одну. И ждала, согнувшись пополам, дыша, дыша, ожидая, дыша…

«Господи, пожалуйста», — рефреном крутилось у меня в голове.

Кажется, прошла целая вечность, но облегчение все не приходило. Я проглотила еще несколько таблеток, отчаянно желая, чтобы проклятое лекарство наконец-то выполнило свое спасительное предназначение. Пусть отпустит хоть немного. Тогда я разбужу Скотта, и он вызовет врача.

Позже Скотт рассказал мне, что проснулся и понял, что меня нет. Когда через некоторое время я так и не вернулась, он отправился на поиски и обнаружил меня на полу в ванной: я сидела, привалившись к стене. Он побежал за помощью. Джеральд и Сара послали смотрителя за доктором, а потом втроем подняли меня, и мы несколько часов просто бродили по саду. Тем временем поднялось солнце, и птицы носились наперегонки с дерева на дерево.

Доктор появился только к полудню — он принимал роды в Ле-Понте, так что мы все бродили и бродили. Только когда я смогла внятно отвечать на вопросы, они позволили мне лечь и отоспаться после действия таблеток. Я не помню ничего — только всепоглощающую темноту и бесконечную радость, что, хвала Всевышнему, боль отступила, рассеялась и больше ничто никогда не причинит мне вреда.

Глава 35