Читаем Взрыв! (СИ) полностью

— Наши предки, разбив сады «Вистерия», устроив райский уголок для духовных интеллектуальных и телесных практик, лишили их дома. Ты ведь помнишь значение слова «Дом». Хватит. Оставшиеся лисы-оборотни — если таковые существуют — будут жить. — Защитным куполом на Лейва опустился покой. Покой нор Хейда, отбросившего последние колебания. — Поклянись, что не тронешь их.

— Ладно. Шанс у Беленусов найти оборотней действительно ничтожен, — правительница пренебрежительно пожала плечом. — Только ради тебя. Я клянусь светлым челом Тальесина-первопроходца, Преподобными Эйвиндом и Гудой… — зазвучали традиционно-торжественные слова.

— Нет, мама. Клянись Домом нор Хейд.

— Но… — дрожь, растерянность. Пальцы с аметистовыми ногтями вцепились в небрежно лежащий на груди белый локон. Змея зеленого золота обвивает руку, сверкая алым глазом в льющихся сквозь прозрачность окон лучах Ницневин.

— Я клянусь благополучием и существованием Дома нор Хейд, что никогда ни один лис-оборотень не будет убит, — из горла вырывается короткий звук, похожий на клекот. — Ни по моей воле, ни по воле Великих и Малых Домов Федерации Вестерлунд Прайм, — рука падает на сенсорную панель, ненадолго высвечиваясь, мельтешат иконки. В глубине алого драгоценного камня вспышкой синяя искра ударяет в алтарь Тальесина. — Теперь ты доволен?..

— Спасибо, мама.

Лейв касается губами щеки матери.

Впервые с далекого детства.

— Я переночую в своей спальне наверху. Завтра похороны.

Тяжелые парадные двери бесшумно закрылись.

Нервно отбросив локон с плеча, Эдна растерянно посмотрела на хаотично мечущиеся иконки, схватила с подноса стакан с коктейлем, опрокинув залпом, тут же схватила второй — недопитый Шанди. Взгляд упал на портрет Тальесина-первопроходца: «Вот так всмотришься, наконец, в знакомые черты и уверуешь в переселение душ. Однако у этой Шанди-Альмадены острый глаз. Она сразу заметила сходство».

*

На шестом этаже пусто и гулко. Наследник Дома редко бывает во Дворце матери. Миновав холл и гостиную, капитан Хаока-alter вошел в спальню. Сопровождающие — андроид-дворецкий и мод Хранитель покоев — поклонились захлопнувшимся створкам и отправились по своим делам. Некоторое время спустя Дворец Великого Андиотра покинул капитан Черной Стражи. На стоянке аэрокаров он сел в один из служебных аппаратов и, заложив крутой вираж, унесся в сторону мемориала «Вистерия».

Глицинии отцвели еще яркой Паллантийской весной, и теперь сады, разбитые в память пребывания риконтов на Хонсю, выглядели довольно буднично. На рубеже лета и осени здесь всегда тихо. Нет паломников; прогуливающихся парочек; матерей, гонящихся за детьми; самих детей, штурмующих декоративные каменные реки*****. Сонное царство, покой которого нарушали лишь андроиды-садовники. На западе, окрасив золотисто-оранжевым буйные кроны деревьев и крыши редких зданий, погружался в море Лотоса голубой гигант Ницневин — дневное солнце Палланта. На востоке над столовыми горами медленно поднималась Хелль Умершая Сестра — ночное солнце.

На полупустой в это время года стоянке сиротливо приткнулись два аэрокара. Один, похожий на бронированную сухопутную черепаху с Гиены, слабо мигал бортовыми огнями, ожидая когда андроиды закончат работу. Второй — вытянутая серебристая торпеда, подаренная Эдной Драгоценной Подруге на тридцатую годовщину — смотрелся рядом с грузовиком милой безделушкой. Заметив на подлете асфальтово-серое с черными молниями по бортам судно, Коринна выпрыгнула на площадку и помахала рукой.

— Ты опять переоделся стражником. — Невысокая и слишком хрупкая для риконтов она подняла голову, улыбнувшись подошедшему капитану. — Давай ко мне. Я уже забила маршрут. Полетаем вокруг Саркофага?

Лейв опустился на переднее пассажирское сидение. Коринна села рядом. Едва слышно загудев, торпеда плавно взмыла в воздух и, развернувшись, полетела в сторону усыпальницы Тальесина-первопроходца. Дайне молчала.

— Я пыталась спасти Лодура. Он был мне другом. Об этом знали немногие. Мы вместе обучали тебя и Гилда. Заботились о вас… и в конце-концов сдружились. Правда, в последнии годы виделись редко... — стараясь прогнать головную боль, она потерла виски. — Я надеялась доказать Эдне ее неправоту. Объясняла… Втолковывала, что бывший тренер и механик лишь исполнил единственное желание своего любимого воспитанника. Ничего не вышло! — жалобный звон брачных браслетов заглушил последние слова. Коринна спрятала в ладонях навернувшиеся слезы.

— Иногда мать невозможно переубедить, — капитан отстегнул шлем и бросил его назад. — Посмотри на меня. Ты не виновата.

— Хотелось бы мне в это верить, — потерянный взгляд; на щеках мокрые дорожки; нижняя губа подрагивает от сдерживаемых рыданий.