Читаем Взрыв! (СИ) полностью

— Вот и все, на что я сейчас способен, — Акихито отложил инструмент и поправил завязанные в хвост черные с проседью волосы. — Когда-то я играл в Императорской резиденции на Гавайях… а потом… — он вздохнул, тоскливый взгляд едва заметно скользнул по правой руке, на которой отсутствовал средний палец. — Это особенная флюшка, пацан. Вот гляди — видишь на верхней деке клеймо? Белая лилия в кольце серебряных звезд и буква V на самой крупной из них — это личный знак самого мастера Аркадия Винтера. Он разработал и практически с нуля создал флёр-де-вёдетт-сенсо для легендарной исполнительницы филирийских морн*** Атенаис Вёдетт. Ты слышал это имя, Тору?

Лисенок быстро кивнул. Его абсолютно не интересовала какая-то умершая лет тридцать назад певица.

— Мне рассказывали — до своей смерти Винтер с помощниками сделал еще сто пятьдесят инструментов, — мужчина вернул флюшку в футляр и, хлопнув себя широкими ладонями по коленям, вдруг расхохотался. — Если бы… если бы только этот занюханный торчок Такеши знал — какое сокровище попало к нему в руки… — смех мешал говорить, — он никогда б не зашвырнул ее в угол своей лавчонки…

— Ты научишь меня? Ты научишь меня играть, Аки-сан?!

Через десять лет, когда ему исполнилось сто шестьдесят пять — Лисенок играл так, как бывшей звезде Имперских стадионов не удавалось в лучшие годы своей музыкальной карьеры.

Вечерами он выступал у папы-Акихито. В сезон тот выставлял на улицу несколько столиков, и мрачные после очередной смены работяги светлели лицом, глядя то на изящных дам в кимоно, кружащихся под звонкие ноты сямисена, оттененные грустью флейты хаяси; то на ящеров, бьющихся за добычу в белой ночи Палланта под жесткий аккомпанемент барабанов тайко. Посетителей прибавилось. Некоторые пассажиры круизных лайнеров — возможно от скуки или дурной смелости — также забредали в припортовый район, наслышанные о юном музыканте от торговцев сувенирами с Хризантемовой улицы. В душном летнем воздухе Кобе, пропитанном зловонием машинного масла, гидравлической жидкости и, конечно же, вездесущим запахом рыбы плыли ароматы орхидей. Белоснежные корабли покидали причалы, отправляясь в закат, за ними по сапфировым волнам тянулся след цвета расплавленного золота…

Вскоре они выкупили ресторанчик.

Когда через двадцать лет**** его приемного отца развалил на части лазерным резаком пьяный докер, Лис продал забегаловку и навсегда покинул Хонсю.

Собранные в хвост волосы доставали до середины спины, а на левом плече висел футляр с флюшкой.

*

— Просыпайся, напарничек, — хрипловатый голос ввинтился в мозг подобно автоматической дрели.

Над Лисом скалой нависала Шанди:

— Гляди…

Восторженно-мечтательные нотки столь несвойственные филирийке заставили его обернуться к иллюминатору и поперхнуться собственным вздохом — на седьмом причале орбитального межпланетного космодрома «Гиппа III» был пристыкован фрегат Хаока*****.

Каждому гражданину Империи Солнца, родившемуся на Земле или проведшему всю свою жизнь на исследовательской подледной базе Юпитера, были знакомы эти резкие очертания.

На громоздкой, обвешанной солнечными батареями, зондами, датчиками звездного ветра и другим оборудованием махине, среди неуклюжих грузо-пассажирских крейсеров, рядом с помпезными Имперскими фрегатами и стайками всевозможных частных яхт — он выглядел хищной птицей, случайно оказавшейся посреди захолустного фермерского двора на Тритоне.

От изумления Лис дернулся, сердце подпрыгнуло к горлу, ухнуло обратно и выдало бешеное стаккато:

— Так не бывает! Шанди, это не может быть тот самый корабль?.. Или все-таки может?

— Конечно же, нет, — ровный голос сзади заставил обоих оторваться от созерцания четкого силуэта.

— А?.. — Лисенок испуганно перехватил падающий инструмент и прижал его к себе. Позади стоял риконт.

— Фрегат Хаока, который первым прошел через портал и достиг Вестерлунда, стоит под защитным куполом на Палланте, в храмовом комплексе «Вистерия» и служит гробницей Тальесина нор Хейда, — обе половины лица выражали абсолютное спокойствие. — Это его младший брат — Хаока-alter. На борт прибудем через двадцать минут по Земле, — в ярко освещенной кают-компании красное свечение исчезло, кожа была молочно-бледной, шрамы на левой стороне приобрели коричневатый оттенок.

Лис с трудом оторвался от равнодушного взгляда и почти успел повернуться обратно к иллюминатору, как глаза риконта ожили, вспыхнув на мгновение зеленым пламенем.

«Ты слышишь меня?» — снова всплыл в голове вопрос.

— Я?! — он не понял, что произнес это вслух.

Капитан резко отвернулся и опустился в кресло напротив. Взгляд — опять в никуда.

Филирийка снова уставилась на невиданное диво.

Эйа, уронив голову на одну из клеток, дремала прямо на полу.

Подвыпившие близнецы шептались, бросая на Лиса похотливые взгляды. Один из них — Эйд? Навни? — непонятно… высунул язык и неторопливо облизнулся.

Никто.

Ничего.

Не заметил.