Читаем Взгляды полностью

«В Западной Германии, — писал он, — осуждено восемьдесят шесть тысяч преступных нацистов (а в восточной части — не слышно), и мы захлебываемся, мы страниц газетных и радиочасов на это не жалеем. А у нас осудили около десяти человек. То, что за Одером, за Рейном, нас печет. А то, что в Подмосковье…, а то, что убийцы наших мужей и отцов ездят по нашим улицам, и мы им дорогу уступаем — это нас не печет, не трогает, это «старое ворошить».

Загадка, которую не нам, современникам, разрешать… Для чего Германии дано наказать своих злодеев, а России не дано? Что за гибельный путь будет у нас, если не дано нам очиститься от этой скверны, гниющей в нашем теле? Чему же может Россия научить мир?»

Под всем, сказанным здесь А. И. Солженицыным, я безоговорочно подписываюсь. Можно привести тысячи примеров, подтверждающих справедливость приведенных им утверждений.

В статье «Раскаяние и самоограничение», помещенной в сборнике «Из-под глыб», А. И. Солженицын пишет об отличительной способности русских к покаянию в своих грехах и ошибках.

«Но, — пишет он, — начиная от бездушных реформ Никона и Петра, когда началось выветривание и подавление русского национального духа, началось и выветривание этой способности нашей.»

Решив обратиться к этой спасительной для русского человека мере и покаяться за русский народ, за весь период ошибок и преступлений, совершенных в Советском Союзе после революции, А. И. Солженицын приступил к выяснению вопроса о том, в чем должны покаяться русские?

«Конечно, — пишет он, — побеждая на русской почве, как движению не увлечь русских сил, не приобрести русских черт. Но вспомним же и интернациональные силы революции. Все первые годы революции разве не было черт как бы иностранного нашествия? Когда в продовольственном или карательном отряде, приходившем уничтожить волость, случалось, почти никто не говорил по-русски, зато были финны и австрийцы. Когда аппарат ЧК изобиловал латышами, поляками, евреями, мадьярами, китайцами».

Все сказанное здесь я решительно отвергаю. Плохо обстоит дело с покаянием у того христианина, который начинает свое покаяние с поиска виновника, на которого можно свалить большую часть вины.

Послушаешь Солженицына, так революция в России была совершена и закреплена силами иностранных штыков. Те же слова мы слышали в 1917-1919-ые годы из белогвардейской печати. Но мы-то, современники революции, знаем, что в действительности дело обстояло как раз наоборот.

Начнем с того, что на всех съездах партии в составе делегатов процент русских превышал их процент в населении страны. Такое же соотношение было и в составе депутатов Советов.

О составе делегатов съездов партии, фактического высшего органа власти Советского Союза, можно судить по нижеследующей таблице, составленной по стенограммам съездов партии.

Примечание: О VII-м съезде в отчете нет данных.

В то время как в населении СССР в первые годы советской власти удельный вес русского населения составлял от 56,9 % до 57,3 %, в составе делегатов съездов русские составляли от 60 до 73,6 %, за исключением VI-го съезда партии, состоявшегося до взятия власти большевиками.

Нет спора о том, что среди руководящих работников ЧК было много латышей, евреев, поляков. Но они были тогда не иностранцами, а такими же гражданами России, как и русские.

Уж если говорить об участии иностранцев в событиях, имевших место в России в 1918–1919 годах, так это скорее следует сказать об их участии в контрреволюционном движении. Мы также знаем, что карательные продовольственные отряды в 1918–1919 годах формировались, главным образом, из питерских и московских рабочих, состоявших в основном из русских. Кроме того, ни одна революция, как, впрочем, и контрреволюция, не обходились без участия иностранцев, в том числе и русских. И это вполне естественно, так как интересы революции, как и контрреволюции, выходят за рамки отдельной страны.

Но попытаемся отсеять главные идеи в книгах, статьях и выступлениях Солженицына от второстепенных. Центральной его идеей является мысль о том, что все революции в России были совершены наперекор интересам русского народа. Эта мысль и вытекающие из нее выводы разбросаны по многочисленным его произведениям, статьям и выступлениям.

«Большевистская власть в острые ранние периоды гражданской войны удерживалась именно на перевесе иностранных штыков, особенно латышских. Или позже, все 20-ые годы, когда во всех областях культуры (и даже в географических названиях) последовательно вытравлялась вся русская традиция и русская история, как бывает только при оккупации — это желание самоуничтожиться также было проявлением русской идеи?» («Из-под глыб»).