Тесная связь между религией и проблемой цели не ограничивается ролью телеологии в структуре религиозного учения. Существуют более глубокие аспекты этой связи; можно сказать, что любой вопрос зачем? по сути несет в себе религиозное содержание. Вопросы ради чего существует Вселенная? и зачем существует человечество? не могут обойтись без априорного постулата о наличии единой точки отсчета для оценки всего сущего. Само признание существования такой реальности (неважно — метафизической или материальной), служащей универсальным мерилом ценности, — сугубо религиозный постулат.

Ведь понятие высшего бытия, критерия всего сущего, не сводящегося ни к какой иной ценности, — и есть понятие Б-жества в самом широком, нетеологическом смысле. Следует подчеркнуть, что представление о Первопричине во временном смысле как о начале всего сущего, предполагающее концепцию причинности естественнонаучного типа, разделяется не всеми религиями, тогда как понятие высшего бытия в ценностно-теологическом смысле является общим для всех религиозных систем.

Ответ на вопрос зачем? не обязательно должен носить религиозный характер в общепринятом смысле этого слова. Однако поскольку он содержит по сути дела религиозный подтекст, любой ответ на него неизбежно порождает религиозную систему — то есть систему, в центре которой лежит представление о некой абсолютной ценности, об идеале, к которому направлены все устремления. Так, если на вопрос зачем существует общество? мы ответим: Для справедливого распределения материальных благ, — то получим систему, которая, являясь материалистической по своему понятийному содержанию, по сути будет религиозной.

Тот, кто полагает, что высшая цель человеческой жизни — пить водку и закусывать икрой, исповедует определенную религию; пусть материалистическую, гедонистическую и вполне безбожную, но — религию. Ибо и здесь налицо вера в абсолютную высшую ценность, в которой невозможно усомниться и которая является мерилом всего остального.

Вопрос о цели может быть поставлен по-разному. Это может быть философская проблема — например, какова цель существования мира? — или экзистенциальный поиск смысла существования, или вполне обыденный вопрос чего я хочу, к чему стремлюсь в жизни? Но любой из этих вопросов выводит человека за пределы конкретного бытия, к миру, где будущее определяет настоящее и прошедшее. Иными словами — в мир религии.

Наука и Божественное Откровение

В рамках статьи не представляется возможным раскрыть все аспекты вопроса, волнующего многих людей: о соотношении науки, систематизирующей объективные знания об окружающей действительности, и религии, основывающейся на Б-жественном Откровении.

К сожалению, Откровений свыше мы удостаиваемся не так часто, как нам бы хотелось. Вопросы же, причем самые разнообразные, задают постоянно. И хотя людям, знающим ответы на все вопросы, место либо в райских кущах, либо в приюте для душевнобольных, а я, к счастью, пока не побывал ни в одном из этих мест, попробую высказать свою точку зрения и по этому поводу.

Есть древнее представление о механизме познания, которое может помочь нам пролить немного света на этот темный вопрос. Согласно ему, процесс постижения чего-либо можно разделить на четыре последовательных этапа:

а) постижение наличия явления,

б) постижение сущности явления,

в) постижение наличия сущности,

г) постижение сущности сущности.

Для того чтобы эта абстрактная формулировка стала более наглядной, приведу простой пример. Одна из наиболее распространенных метафор, иллюстрирующих процесс познания, такова: нас, людей, окружает непроглядный мрак, и в нем порой вспыхивают ослепительные сполохи света, позволяющие мельком заметить, что именнонас окружает. Это средневековая метафора, относящаяся приблизительно к тринадцатому веку, но и сегодня мы можем с успехом ее использовать.

Итак, двигаясь на ощупь в непроглядном мраке, внезапно натыкаешься на какой-то предмет. Это и есть первая стадия познания: постижение наличия явления. На этой стадии пока лишь известно, что в помещении есть нечто. Затем приступаешь к более тщательному изучению обнаруженного: пробуешь установить его размеры, вес, определить, из какого материала оно сделано, и т. д. Иначе говоря, пытаешься постичь сущность явления.

После нескольких прикосновений, ощупываний деталей предмета и определения его размеров — пока глаза привыкают к темноте — приходишь к выводу, что перед тобой, скажем, некое устройство. И в следующее мгновение тебя осеняет догадка, что это компьютер. Такое озарение — уже качественно иная ступень, прорыв, скачок в процессе познания.