Читаем Взгляд полностью

Очевидно, что ни при каких условиях не может быть создано сообщество, в котором были бы уравнены в правах все без исключения. Ведь даже в странах с образцовой демократией пятилетних детей никто не допустит для участия в голосовании. Кроме того, хотя в демократическом государстве каждый совершеннолетний гражданин имеет право выразить свое мнение и в соответствии с ним проголосовать, многие, как это ни парадоксально, не имеют ни малейшего представления о том, за что, собственно, они голосуют, и в этом отношении немногим отличаются от пятилетних. В некоторых африканских странах подавляющее большинство граждан не умеют читать и писать и поэтому вместо бюллетеней опускают в избирательную урну фотокарточки кандидатов.

Демократия — это не более чем абстрактная идея, полная реализация которой невозможна. Но чем, в таком случае, вызвана ее популярность, на каком основании мы утверждаем, что эта распространенная модель общественного устройства является самой справедливой? Ведь при решении вопросов такого рода требуются, как минимум, не меньшие ясность и определенность, чем при решении любых задач в повседневной жизни. Не только к хирургической операции, но и к покупке пары брюк неплохо бы основательно и всесторонне подготовиться. Как в том, что касается операций на сердце, так и в вопросах кройки и шитья невозможно считать все точки зрения заслуживающими внимания в равной степени. При обсуждении покроя платья мнение одной швеи оказывается куда более весомым, чем трех профессоров философии. Мастерим ли мы дубовый стол или строим мост, запускаем спутник в космос или варим суп, нам не обойтись без компетентного заключения специалиста. Ни в одном из этих случаев не прибегают к голосованию.

Как вы поступите, если захотите привести в порядок растрепавшуюся книгу: обратитесь к переплетчику или созовете референдум? И если очевидно, что не стоит прибегать к голосованию по любому поводу, то почему, когда дело касается войны и мира, состава парламента, личности премьер-министра и т. д. и т. п., это равноправно решают академики и невежды, инженеры и домохозяйки? Между тем, во всех демократических странах происходит именно так! Например, в Израиле во время выборов премьер-министра в 1996-м году решающим оказался перевес в несколько тысяч голосов. Кто-то тогда едко заметил, что судьбу государства Израиль решили голоса либо уголовников, либо умалишенных.

Может ли каждый, кому закон дает право голоса, разобраться в серьезнейших политических проблемах, способен ли он объективно оценить ситуацию? Нормально ли положение, при котором судьбы страны зависят от решений, принятых дилетантами? В одном из платоновских диалогов, когда разговор заходит о демократии, оппоненту дается такой совет: прежде установи демократию в своей семье, а уж потом принимайся за государство! И действительно, проведите среди детей референдум, поставьте на голосование вопрос: читать приключенческую книгу или делать уроки? Итог предопределен… Так почему же в семье взрослые никогда не прибегают к демократическому принципу решения проблем, а вне ее полностью на него полагаются? Ведь ответ на вопрос, кто будет премьер-министром, определяется порой на том же детском уровне.

Демократический способ голосования — это своего рода лотерея, последствия которой непредсказуемы. И при всем этом необходимо отметить, что мировая история последних десятилетий свидетельствует о том, что интеллигенция ошибается еще чаще, чем обыватели. Еще памятны всем времена, когда интеллектуалы — отнюдь не советские, а западные! — питали безграничное доверие к коммунистическому режиму и оказывали ему всестороннюю поддержку. Некоторые из них были настоящими корифеями в своих областях науки и культуры, всесторонне и глубоко эрудированными, просвещенными людьми — и при этом свято верили в прогрессивность строя, погубившего, среди прочих своих жертв, бессчетное множество людей только за то, что они были… интеллектуалами. Не случайно в последнее время появилось немало книг, посвященных благоглупости интеллигенции. Можно найти множество примеров тому, что именно она была той общественной группой, которая чуть ли не в последнюю очередь понимала, что происходит вокруг. Парадоксально, но факт: люди, располагающие информацией во всевозможных областях, зачастую оказываются беспомощными при анализе определенных вопросов либо столь зашоренными, что не задумываются над всеми возможными последствиями своих решений. Именно поэтому не столь важно, чем обусловлено то или иное предпочтение избирателя, — ведь вероятность ошибки у сапожника ничуть не выше, чем у доктора наук. Исходя из всего, что было здесь сказано, свободный демократический выбор отнюдь не рационален, а подобен бросанию жребия. Поступая так, современное человечество полагается в этом вопросе скорее на веру, чем на здравый смысл.