Читаем Вздымающийся ад полностью

— Это не мое дело, — заявил Нат, — я только строю догадки, но могу себе представить уйму людей, которые могли что-то пропустить, потому что знали, что в здании никто жить не будет, и еще потому, что знали — сегодняшняя церемония была запланирована давным-давно и ее не отменить. — Он помолчал. — Есть ли давление в гидрантах, на месте ли пожарные рукава, в порядке ли противопожарные двери и не загромождены ли они, работают ли системы пожаротушения и вспомогательные генераторы — не знаю, что здесь по вашей части, а что по части строительного надзора; я думаю, вы работаете заодно.

— Да уж, — Браун устало улыбнулся, — по крайней мере, пытаемся. И с полицией тоже.

— Это следующий вопрос, — продолжал Нат. — Площадь кишит полицейскими. Полагаю, потому, что кто-то боится неприятностей.

«И признайся, — сказал он самому себе, — что у тебя тоже нервы сдают».

Он думал о мигающей сигнализации лифтов, о тихом гуле движущихся тросов, о том, что кто-то свободно разгуливает по пустому зданию.

— В нынешние времена, — ответил Браун, — когда психи бросают бомбы, ни с того ни с сего стреляют в толпу, всегда есть чего бояться. — Он вздохнул. — Ладно, посмотрим, что я смогу выяснить. И постараюсь, чтобы Башня охранялась так надежно, как только можно.

Эти слова воскресили мысль, о которой Нат уже забыл.

— Такое огромное сооружение, — задумчиво сказал он, — несмотря на все защитные системы, заложенные в проекте, несмотря на всю нашу заботу, несмотря на попытки предвидеть все и учесть любые возможные опасности, в сущности, весьма уязвимо, не так ли?

Браун открыл ящик стола, голодным взглядом уставился на пачку сигарет и сердито захлопнул ящик снова.

— Да, — ответил он, — такое огромное сооружение весьма уязвимо. И чем здание больше, тем оно ранимее. Но вы об этом просто никогда не думаете.

— Теперь уже думаем, — сказал Нат.

Назад, к Колдуэллу он шел, как всегда, пешком. Бена Колдуэлла уже не было, он отбыл на торжество в Башне.

Нат прошел в свой кабинет, сел и уставился в чертежи, приколотые к стене.

Он также убеждал себя, что видит призраков, когда с рюкзаком на спине один взбирался в горы и на высоте четырех тысяч метров наткнулся на следы самого большого медведя, которого когда-либо видел, на следы, где ясно были видны длинные кривые когти, прямо кричавшие, что это гризли.

Некоторые утверждают, что гризли уже вымерли, или почти вымерли. Это «почти» не сулило ничего хорошего. Одного гризли более чем достаточно: один гризли — значит всего на одного больше, чем человеку нужно.

Гималайский — совсем другое дело; человек его не трогает, и он сам, если это не медведица с медвежатами, тоже не обращает на человека внимания. Но гигантский горный медведь не знает других правил игры, кроме своих собственных: гризли берет все, что захочет, и страшен в гневе.

Он способен обогнать лошадь и одним ударом лапы прикончить пятилетнего быка. Разыскивая добычу вроде сусликов или кроликов, может одним движением лапы перевернуть камень, непосильный даже для двоих.

Когда люди ловят гризли или его родственника — большого алясского бурого медведя, то никогда, никогда не стреляют, разве что в воздух, иначе, как уверяют те, кто это испытал, будь ружье хоть максимального калибра, гризли все равно до вас доберется, а это — конец. Вот у Ната ружья и не было.

Все это пришло ему в голову, когда на горном склоне, высоко над границей леса, под завывание ветра он увидел те следы. До самого вечера тогда он не мог избавиться от желания оборачиваться во все стороны одновременно, а ночь, проведенная без сна в спальном мешке, была еще хуже; каждый ночной звук, каждое завывание ветра среди камней раздавалось как колокол тревоги, и сон, несмотря на усталость от тяжелого дня, все не приходил.

Когда он проснулся на рассвете и вылез из спального мешка на ледяной горный воздух, в первый момент и не думал о гризли, но тут же увидел невдалеке от места, где спал, его свежие следы. Огромный зверь, наверное, приходил посмотреть, что это за странное существо; несмотря на гигантские размеры, он был тих, как ночная тень; любопытный и ничего не боящийся, он, видимо, потом просто утратил интерес к Нату.

Нат так и не увидел того медведя, но никогда о нем не забывал. В эту минуту, сидя в своем тихом кабинете, он произнес вслух:

— Того человека в Башне я тоже не видел и, пожалуй, никогда не увижу, и может быть, он безвреден, но я этому ни на миг не поверю.

Нат собрался и позвонил Джо Льюису:

— Ну, как результаты?

— Мы не волшебники, — ответил Льюис. — Некоторые изменения придется ввести в компьютер и посмотреть, что случится, если произойдут замыкания здесь и перегрузка там, — то есть события, которых человек не ожидает, но которые нужно принимать в расчет. — После паузы он добавил: — Обычно ты так не нервничаешь.

— А сейчас — да, — ответил Нат. — И если спросите, почему, я не отвечу. Назовем это предчувствием.

Наступила небольшая пауза. Потом Льюис спросил:

— Когда стало известно об изменениях?

— Сегодня утром. Мне принес их Гиддингс.

— Откуда он их взял?

— Не знаю. Возможно, это стоит выяснить.