Читаем Вздымающийся ад полностью

Указания об изменениях совершенно конкретны. Это во-первых. Провели их или нет, но там были замены, которые позволяли сэкономить, хотя и ценой снижения качества. Это во-вторых. Компьютеры любую задачу решают одним и тем же способом, в двоичной системе, отвечая: да — нет. Этот метод дает почти стопроцентный результат при условии, что человек правильно ставит вопросы, но проблема в том, что число возможностей растет в геометрической прогрессии и что простой невинный ряд чисел 1,2, 4, молниеносно превращается в многомиллионный кошмар.

Он с яростью подумал, что ему ни один компьютер не поможет. Когда человек пытается сосредоточиться, вечно лезут в голову посторонние мысли.

С Пятьдесят девятой улицы он вошел в парк и все сразу переменилось. Шаг стал пружинистым, мысли пришли в порядок и Нат начал замечать окружающее. Вокруг были деревья, трава и валуны, и даже небо, не испорченное цивилизацией, казалось чище и синее. Нет, это не были пейзажи его юности, не было гор с шапками вечных снегов, не было сухого чистого воздуха, которым невозможно было надышаться, не было настоящей тишины. Но все равно здесь его мозг заработал живее.

Если в изменениях никто не был заинтересован, с чего бы им взяться?

Да? Нет?

Это не обязательно, они могли быть сделаны — или нет? — и по другой причине, например, чтобы причинить вред… Например? Например, чтобы подставить его, Ната Вильсона. Что ты на это скажешь?

Почему? Нат понятия не имел. Насколько он знал, никто бы не зашел так далеко только ради его дискредитации.

Он в этом уверен?

Остановился у лотка и купил пакетик орехов. Потом пошел дальше и очутился в глубине парка. Сел на камень и терпеливо дождался, пока любопытная белка прибежала взглянуть на него.

— Получай! — Он бросил ей орех и добавил: — Приятного аппетита! — Она, довольная, ускакала.

Он в самом деле уверен, что никто не мог подстроить ему ловушку? Да, чертовское самомнение!

Честно говоря, он явился ниоткуда, с дикого Запада, у него не было протекции, друзей, не было никаких рекомендательных писем, никакой руки наверху.

Он просто пришел со своей папочкой и ждал — ждал четыре дня, — пока Бен Колдуэлл примет его, и вышел оттуда с назначением, за которое великое множество надутых архитекторов с уймой рекомендаций дали бы отрубить свою правую руку.

Это было семь лет назад, когда как раз начинались разговоры о «Башне мира».

Белочка вернулась. Уселась и начала разглядывать Ната. Ничего не случилось. Осторожно опустилась на передние лапки, приблизилась на полметра и снова села.

— Ну, ладно, — сказал ей Нат, — умеешь, умеешь. На! — Он бросил ей очередной орешек.

— Неужели я тогда наступил кому-то на мозоль? — спросил он сам себя вслух. — Или позднее перебежал кому-то дорогу?

Ответ был: вероятно, да, даже не замечая этого. Так что существует возможность, что изменения были затеяны, только чтобы подставить его. Неприятная мысль.

Но еще хуже, если изменения в самом деле были проведены, и ему нельзя успокаиваться, пока как следует все не проверит.

Но тогда сам собой напрашивается вывод, что мотивом была корысть: за счет снижения качества материалов и работы для кого-то растет разрыв между затратами и ценой. Для кого? Самый очевидный кандидат — Поль Саймон. Но если с Саймоном дела обстоят так, как утверждал Джо Льюис, зачем бы ему так рисковать?

Нат не находил ответа.

Была еще третья возможность. Что, если извещения были оформлены и изменения проведены просто по глупости? Чьей? Что, если Поль Саймон и его люди считали причиной изменение концепций архитекторов и инженеров, и им незачем было спрашивать, почему. Они все сделали, не вдумываясь в причины? Эта мысль открывала множество новых возможностей.

Нат раздавил, очистил и съел один орех. Ему понравилось. Пришло в голову, что он не обедал. Сьел еще один орех и вдруг заметил, что белка снова здесь, с приятельницей, что обе сидят почти у его ног, смотрят и терпеливо ждут.

— Ради Бога, простите, — сказал Нат и бросил им два ореха, один направо, другой налево.

Есть еще одна возможность, думал он, возможность, которую он пытался загнать в глубину своего подсознания, но которая упорно всплывала оттуда. Что, если эти изменения направлены не против него и сделаны не из корысти, а направлены против самой Башни? Есть в этом какой-то смысл? К несчастью, есть, хоть от него и делается дурно. Или мог бы быть.

Без расчетов, которые мог сделать и Нат, но с которыми Джо Льюис со своими специалистами справится лучше и быстрее, нельзя сказать, могут ли эти изменения стать вопросом жизни или смерти.

Здания — это не самолеты и не космические корабли, их не проектируют на пределе возможностей материала. Поскольку вес не является главной проблемой, то в каждый кабель, в каждый проводник закладывается запас прочности. При расчетах конструкции учитываются такие невероятные факторы, как ветры со скоростью двести пятьдесят километров в час, что превышает все известное в истории, или могучие всплески электрической энергии, которые почти невозможно представить.