Читаем Вздымающийся ад полностью

— Есть, и даже несколько. — Нат прервался, чтобы привести в порядок мысли. — Вы могли бы их заранее предупредить, что при первом признаке неповиновения я дам команду сержанту и он задержит переправу, пока все снова не выстроятся в очередь. Если в этом кто-то усомнится, дайте ему трубку и я ему повторю.

— Пока, — добавил губернатор, — связь будет работать.

— Об этом я тоже думал, — ответил Нат. — Тогда мы тут же перейдем на волну местного радио. Там приготовлен переносной передатчик с микрофоном. Если телефон откажет — переключимся на радио. Там, наверху, есть транзисторный приемник?

— Как раз транслируют рок-н-ролл, — ответил губернатор. И добавил: — Значит, договорились.

— Если телефон откажет, — продолжал Нат, — вы никак не сможете связаться с нами. Если начнутся неприятности, просто помашите из окна платком, и мне сообщат. Ладно?

С минуту было тихо.

— Ладно, — ответил губернатор. И снова тишина. И потом: — Я вам поражаюсь, молодой человек. Вы проделали фантастическую работу. Мы все вам благодарны. — Пауза. — Я говорю это на случай, если не представится возможность обнять вас лично.

— Сделаем все, что в наших силах, чтобы выручить вас всех, — ответил Нат.

— Я знаю. И благодарю.

Первые сорок этажей Башни уже погрузились во мрак. Постовой Шеннон смотрел на дымившуюся громадину и недоверчиво качал головой.

— Ты видишь, Френк? Этот домина наверху весь раскалился докрасна!

Так и было. Большинство окон уже полопались от огня, и дым валил сквозь пустые рамы. Но и сквозь дым в сумерках было прекрасно видно, как здание постепенно раскаляется докрасна, и в беспорядочных завихрениях воздуха, вызванных перегревом, казалось, что вся конструкция извивается.

— Ты умеешь молиться, Майк, — спросил Барнс. — Так вот сейчас самое время. — Он помолчал. — А какой был великолепный вид, помнишь? И сколько шикарных людей пришло на него взглянуть!

Высоко над ними из окна банкетного зала вновь вынырнул спасательный пояс, который по дороге к крыше Торгового центра на миг позолотили лучи заходящего солнца. Толпа во все глаза следила за ним. Шеннон перекрестился.

— Изжариться заживо, — сказал Барнс. — Интересно, что они об этом думают? — И потом добавил: — Или о Жанне д’Арк.

В его голосе впервые послышалась ярость.

— Того маньяка внутрь пустили мы, Майк, и я этого никогда не забуду, хотя тот тип, прости его Господи, и говорит, что все мы братья.

— А что он этим хотел сказать?

— Что в этом виноваты все мы, понятия не имею, как и почему. Но могу себе представить. Такое событие не возникает из-за единственной причины. Например, пусть корова миссис О’Лири забралась в люцерну, но прежде чем Чикаго сгорел дотла, должны были произойти еще тысячи других вещей. Теперь-то все равно, хотя это чертовски слабое утешение.

Шеннон не отвечал. Казалось, что это его не трогало.

— Там, наверху, люди, дружище, — продолжал Барнс. — Люди, как ты и я, честно, я видел там даже несколько черных. И…

— Но их ведь всех спасут, — сказал Шеннон, — этим, как он называется…

— Всех не спасут, — ответил Барнс. — Где там, видишь, что творится, все так раскалилось. И знаешь, что хуже всего, Майк, в чем весь ужас? — Он помолчал. — Там останутся лучшие.

На крыше Торгового центра Кронски спросил:

— Вы считаете, что там произойдут беспорядки, сержант?

— Возможно, хотя надеюсь, что нет. — Божественная невозмутимость сержанта была неподражаема. Вместе с Кронски они поймали раскачивающийся спасательный пояс, и сержант извлек из него прибывшую женщину.

Она рыдала от страха и жалости.

— Мой муж! О Элоим, мой муж!

— Скажите, пожалуйста, как вас зовут, мадам, — вежливо спросил сержант. — Мы ведем список…

— Бухольц! Но что с моим мужем? Вы должны спасти его немедленно. Это очень важный менш! Он вам хорошо заплатит. Или я не знаю своего мужа?

— Ладно, ладно, — ответил сержант. — Вот те полицейские о вас позаботятся. Мы пытаемся спасти оттуда всех. — Он дал знак полицейскому, который взял женщину под руку.

— Но как же мой муж? Слушайте сюда! Он же знаком с такими людьми! Он…

— Один вопрос, — прервал ее сержант. — Сколько там еще женщин?

Сара Бухольц покачала головой. — Я не знаю.

— У вас номер сорок восемь, — сказал Оливер. — Сколько всего было номеров?

— Мне кажется сорок девять. Но чтобы я точно знала, так нет. И мне все равно. Мой муж…

— Гм… уведите ее, — сказал сержант и сглотнул. Потом отвернулся и следил, как спасательный пояс возвращается привычным путем к банкетному залу.

Кронски сказал:

— Однажды в Беринговом море мы нашли спасательную шлюпку, — он покачал головой. — Стояли морозы, вы понимаете, сержант, что я имею в виду. Вы-то знаете те места.

— Да, знаю. — Сержант был абсолютно уверен: то, что он услышит, будет очередной кошмарной историей, не заслуживающей внимания, но ничего не сказал.

— На борту одного из каботажных грузовых судов, — продолжал Кронски, — возник пожар. Он уничтожил машинное отделение. Море штормило, и судно начало разваливаться. Они спустили шлюпки. Все это нам рассказал потом один парень, их старпом. Он еще немного пожил. Единственный.