Читаем Выжившая (СИ) полностью

–Не молчи, Шерри, - заклинаю, покрывая нежную кожу поцелуями. Но она неподвижна, как статуя,и так же холодна. -

Уолтер выбрал Дилана, потому что чувствовал, что он такой же…, - прерываюcь на мгновение, чувствуя, как ее затрясло мелкой дрожью. - Я видел его, когда был ребенком. Дилана и… отца. Видел, что он сделал, но ничего не предпринял. Это моя тюрьма, Шерри – вина, которую уже не искупить. Мы можем забыть, начать сначала, – я улыбаюсь с туманной горечью, зарываясь лицом в шелковистые волосы. Мед и карамель, ваниль и шоколад. - Только ты и я. Больше никого.

– Где кошка, Оливер? – внезапно хрипло спрашивает Шерил.

Какого черта ее интересует эта пантера?

– Она осталась с Диланом, – с отвращением отвечаю я.

–Отведи меня на чердак. Открой своими ключами, -

озвучивает ещё одно дикое требование.

– Зачем? - искренне недоумеваю я.

–Мои вы с Гвен наверняка уничтожили, - поясняет Шерил, но я спрашиваю о другом. Совсем о другом.

– Зачем ты хочешь подняться на чердак?

–Хочу доказать, что ты ошибаешься. Хочу столкнуть тебя с тем, кого не существует.

–Я замуровал двери, Шерри, - помолчав, отвечаю чистую правду. Я сделал то, о чем задумывался с первой минуты появления Дилана в этом доме.

– Придется разбить, Оли, - с фальшивым сожалением говорит

Шерил. – Я поверю тебе в одном единственном случае, если своими глазами увижу, что Дилан Кейн настоящий.

– А если ошибаешься ты?

– Если ошибаюсь я,то один из вас останется там навсегда.

ГЛВА 24

Шерил

Я стою у противоположной стены, наблюдая, как Оливер срезает болгаркой недавно спаянные швы по периметру замурованной двери. Грохот и рассыпающиеся огненные искры, тяжелый запах плавящегося металла. На вкус, как кровь.

Серый пепел пыльным облаком ложится на волосы,тлеет на белых туфлях, крошечные паленые дырочки от отлетевших окалин остаются на нежно-розовом подоле. В глазах рябит, прозрачный дым поднимается к потолку. Кашляю, чувствуя, как в горле собирается горечь. Оливер работает быстро, сосредоточенно, уверенно. Меня должно пугать, что он не сомневается, но не пугает.

Я отстранённо наблюдаю, как мужчина разрушает то, что с таким усердием строил. Скинув пиджак и засучив pукава.

Элегантная небрежность. му даже идет. Белая рубашка взмокла от усердия и стала пепельно-серой от осевшего на нее металлического пепла, мышцы спины и плеч бугрятся под липнувшей к телу тканью. Я считаю минуты, оставшиеся до неминуемой метаморфозы, которая должна вoт-вот наступить.

Дилан будет в шоке, увидев себя таким грязным.

«Вернись ко мне».

Я чувствую, как горят навечно запечатлённые, врезанные стальным пером слoва на моей спине. Я верю только в них и до рези в животе боюсь, что опоздала, что Оливер успел уничтожить ту часть себя, которую я смогла рассмотреть сквозь плотные слои темноты, услышать и полюбить, вопреки егo звериной сущности.

Нетерпеливо поддаюсь вперёд, когда Оливер заканчивает. С

помощью обломка железной арматуры с режущим слух скрежетом открывает дверь. Его фигура в образовавшемся черном проеме окутана грифельно-сизым дымом. сть во всем происходящем нечто мифическое. Я на пути в преисподнюю в сoпровождении одного из павших ангелов.

–Ты готова? - отбросив в сторону тяжелый прут, Оливер протягивает мне руку. Его взгляд сверлит меня насквозь, как только что вращающимся стальным диском резал металл. Он не спрашивает, уже нет. Спокоен и страшен.

В моей голове нет ни одной мысли о побеге и спасении.

Инстинкт самосохранения уничтожен смертельным ядовитым вирусом безумия. Я снова выбираю красную таблетку и слепо, без страховки, охваченная смертельным предвкушением, прыгаю прямиком в кроличью нору, в распахнутые сумрачные объятия неизвестности.

Двадцать четыре ступени до эпицентра, ещё oдна дверь, стальная решетка, два замка. Оливер открывает их играючи, легко. И мы ныряем в угольнo-черную тьму, густую, холодную, неподвижную. Он сжимает мою руку в своей горячей живой ладони, и мы шагаем дальше, вглубь в стерильную, безмятежную тишину, спокойную, мертвую, равнодушную.

Тоскливые полутени, клубящиеся по углам, - единственные безмолвные обитатели. Они встречают нас с холодным, равнодушным любопытством.

–Никого нет, – пройдясь взглядом по знакомым очертаниям комнаты, озвучиваю то, что итак знала. Оборачиваюсь к

Оливеру и выжидающе смотрю в мерцающие во тьме глаза. Я

вижу его так же четко, как при свете дня. Каждую мoрщинку, движение век и оттенок сдерживаемых эмоций.

–Он здесь, - гулко отвечает Оливер. Его голос звучит неправильно. Иначе. Все иначе в вскрытой клетке без ее главного надзирателя и единственного узника.

–Конечно, он здесь, - отзываюсь с нарастающей злостью. Мне хочется кричать и плакать,требовать ответов, бросаться созревшими в голове обвинениями, но я, словно парализованная болью, скованная страхом, стою и смотрю на него, а хочу видеть совсем другого. - Он здесь, - негромко и твердо повторяю я. - Передо мной.

– Нет, Шерри, - Оливер отрицательно качает головой.