Читаем Высший пилотаж киллера полностью

Пули защелкали по кровельному железу так бодро, что только звон пошел. Я выставил левую руку со своим «стволом» и выстрелил, никуда особенно не целясь, просто потому, что дал же им слово, что они на мушке, следовало его выполнить. Левую я выставляю всегда, когда есть вероятность, что с близкого расстояния ее все-таки зацепят, а я стреляю неприцельно. Вот когда беседа пойдет конкретней, мне нужна будет правая, ею я стреляю раза в три лучше.

Потом я перезарядился, хотя очень хотелось побежать за орлами. Они уже не стеснялись, так топали, что только стропила качались. Потом я выскочил и один раз попытался выстрелить прицельно. Но они были уже далеко, а я все-таки не призовой стрелок, да и перепрыгивали они с крыши на крышу, нет чтобы постоять спокойно…

В общем, я погнался, также грохоча. Но мне почему-то казалось, что нажимать особенно не стоит, почему-то мне казалось, что у них что-то может быть приготовлено вот для такого специально случая. И в самом деле, было приготовлено.

Когда они перескочили на последнюю крышу третьего примерно этажа в нашем ряду и перед ними оказался дом раза в два выше и я уже решил, что тут-то им самая ловушка, они вдруг повисли прямо в воздухе, быстро, как мартышки на веревочке, перебирая руками. Качок, конечно, помогал себе еще и ногами, удержать свои килограммы только на руках он не мог.

Я присмотрелся, у них тут была перекинута широкая, довольно удобная веревочная лестница, прямо как на корабле в штормовую погоду. Это настораживало. Если они предусмотрели такой вариант отхода, то могло быть что-то еще. Я присел, чтобы это рассмотреть на фоне освещенной стены… Это меня и спасло.

Над краем крыши того дома, на который эти голуби карабкались, полыхнула вспышка. И в то же мгновение пуля впилась в крышу за моей спиной с тугим, чавкающим звуком, от которого я оказался за трубой еще раньше, чем понял, что нужно делать. Их прикрывали, а я не мог даже посоревноваться со снайпером в меткости, потому что из револьвера с винтовкой не посоревнуешься.

Опять же, почти никакого звука, то есть он работал с глушителем, и качественным притом. Осознав, что он промазал, снайпер пошел молотить почти наобум, просто чтобы я не вылезал из-за трубы, и все равно выстрелов слышно не было. А ведь лучшие из наших глушителей держат выстрелов десять-двенадцать, а потом грохот становится вполне ощутимым. Здесь же – ни гугу. Или я оглох?

Я поднял голову, попытался поймать на мушку одну из качающихся на веревочных петлях фигур и нажал на курок. Нет, далековато, и снова щелчки пуль в кирпичную кладку. Я от разочарования высадил все, что было в барабане, почти не прячась, но единственным моим достижением стало лишь эхо в нешироких переулках под нами. Потом они ловко, не высовываясь, поддернули лестницу и утащили ее с собой. По лестнице вполне можно было кое-что выяснить, поэтому они поступили правильно. Я их одобрял. Кого я не одобрял – так это себя.

Я пробежал назад, потом соскользнул вниз, в тьму дома. Тут меня встретил Воеводин, опять, кстати, испугавший меня своим «ремингтоном». На всякий случай я спросил:

– А разрешение на «ствол» у тебя имеется?

– И лицензия охранника, и все, что положено, – он был очень серьезен.

– Ладно, тогда выпустишь меня из ворот, но потом сразу же закроешься и восстановишь сигнализацию на крыше.

– А ты куда?

– Хочу пройтись.

Едва я оказался за воротами, я рванул как спринтер. Бежать по тем же улицам, через которые только что по крышам перескакивал, как кенгуру, оказалось делом нелегким. Один раз я даже заплутал в каких-то гаражах и пришлось их преодолевать через верх. Но все равно я не успел.

Где-то не очень далеко, но вне досягаемости, заработал мотор, потом машина тронулась, и шум ее на пустынных улицах быстро затих. Мне показалось, на выкрашенной желтой краской пустынной стене и досках какого-то забора я увидел отблеск ее фар, но это был всего лишь отблеск. Ни саму машину, ни ее пассажиров я толком так и не разглядел. Они ушли.

Я разозлился на себя. Это была почти слепая злость, граничащая с яростью. Я готов был себе синяков насажать на кулаки, готов был сломать что-то, потому что люди, которые в меня стреляли, ушли. И опять могли подготовить нападение.

Я пошел дальше, раздумывая, мог ли я их преследовать, быстро выкатив на машине? Получалось, что и этот вариант не прошел бы. Не в Калифорнии живем, и не май месяц, все-таки на улице было градусов пятнадцать, даже завестись было бы проблемой. А уж дорогу быстренько найти в этой круговерти углов, закоулков, проходов – и подавно.

На месте, на котором стояла эта машина, уже вертелся какой-то старичок. Я, на всякий случай, спросил его, что он видел, но он вышел уже после того, как эти обормоты уехали. И в этом ему повезло. Иначе они могли его запросто замочить как свидетеля или от общего расстройства нервов.

Но зато не повезло мне. Потому что, будь мы в Калифорнии, этот старичок, оставаясь незаметным, хоть что-нибудь да увидел бы. И фоторобот этих субчиков лежал бы на столе у Шефа уже сегодня к утру.