Читаем Высоко над страхом полностью

На этих словах она появилась перед его глазами, уже переодевшись в облегающие синие джинсы и тонкий шерстяной свитерок. Рыжие кудряшки обрамляли ее бледное, но уже не такое измученное, как раньше, лицо, и Иван невольно залюбовался ее ладной тоненькой фигуркой и веселыми конопушками.

Она очень ему помогла. Очень. Он даже и не думал это отрицать. Встреча с семьей Гришки действительно оставила у него тягостное впечатление. Рыдали дети, тихо вытирала беспрестанно струящиеся по лицу слезы Галя. Один он бы этого не вынес. Но рядом с ним была Лида, которая держала Галю за руку, участливо слушала, тоже, не стесняясь слез, плакала и находила такие слова, которые не утешали (как же тут утешишь), но от которых Гале становилось чуточку легче. Иван это видел.

Отдав деньги и договорившись об организации похорон, они вышли на улицу, и Иван остановился, глубоко вдохнув совершенно не зимний воздух, тяжелый от скопившейся в нем влаги. Серое небо висело над городом, обволакивая грязной дымкой стены домов, черные крыши и отражаясь в мокром грязном асфальте.

— Даже не верится, что до Нового года восемь дней, — тихо сказал он и сглотнул тяжелый ком, поселившийся у него в горле во время этого визита. Ком никак не хотел сглатываться, хотя Иван старался избавиться от него уже полчаса. — Новый год — это всегда ожидание чуда, яркие огни, хрусткий наст под ногами. А сейчас что? Одна чернота, серость и мерзость. Гришку убили, мне по голове дали, вас чуть не отравили. Еще и маму не повидать. Ну разве это жизнь?

— Жизнь, — откликнулась Лида и положила ему на плечо свою маленькую невесомую ручку, затянутую в черную лайку перчатки. — Конечно, жизнь, Ванечка. Тяжелая, трудная, временами невыносимая, но все-таки жизнь. Скажите за нее спасибо. Я вот уже несколько дней постоянно говорю. Если бы я не догадалась про таллий, то могла и умереть. А так живу. И вы тоже.

— Да. А вот Гришка Маргулис уже не увидит Нового года, каким бы серым он ни был.

Ком в горле начал стремительно разрастаться, набухать, закрывая просвет, сквозь который в легкие поступал воздух. Иван задышал тяжело, закашлялся и вдруг словно захлебнулся рыданиями. Лида моментально повернула его, словно безвольную куклу, склонила его голову к себе на грудь и нежно обняла двумя руками.

— Поплачьте, — все так же тихо сказала она. — Это очень вредно, что мужчины не плачут. Когда больно, нужно давать выход эмоциям, чтобы они не разорвали изнутри. Вы знаете, Ванечка, есть ситуации, которые уже не исправить, и их нужно принять, как бы тяжело это ни было, а со всем остальным вы справитесь. Я знаю.

Минуты две они так и стояли, обнявшись, посреди чужого двора. Затем Иван начал дышать ровнее, распрямился, вытер слезы и с благодарностью посмотрел на Лиду.

— И что бы я без вас делал?

— Что-то, несомненно, делали бы, — заверила она его. — Вы знаете, мне тут пришла в голову одна мысль. Давайте ее обсудим. Мне кажется, это важно.

— Давайте, — согласился Корсаков, который был готов обсуждать с ней все, что угодно. Лишь бы вместе.

Сказанное Лидой заставило его всерьез задуматься. Действительно, по всему выходило, что отказ от поездки в Питер серьезно нарушал планы ФСБ по расставлению сетей на владельца таллия. Вчера, когда Лида еще была уверена, что поездка состоится, она отпросилась с работы и, как и было задумано, оповестила о своем отъезде как можно больше народу.

Было важно, чтобы до потенциального преступника дошла информация о том, что квартира, где он спрятал таллий, свободна и что хозяйка вернется в нее только после Нового года, но вместе с дочкой. Если преступник был в городе, то он должен был клюнуть на приманку. Теперь же выходило, что Лида никуда не уехала.

— Если я приду на работу, то все поймут, что я на месте, — говорила Лида внимательно слушающему ее Ивану. — И тогда весь план полетит к чертям. Уж коли меня отпустили с работы, давайте я засяду дома, после обеда там будет уже безопасно, и тогда операцию можно будет не отменять. Я ж не говорила, что еду с вами и на машине. Нет меня и нет. Значит, уехала.

— Нет, подожди. — Иван вдруг перешел на «ты». — Во-первых, это опасно. Вдруг злоумышленник явится, когда ты одна дома? Что-то пойдет не так… А если ты пострадаешь?

— Я и так чуть не пострадала. — Лида пожала плечами. — Тем более что собирались же они как-то его ловить. Присутствие меня в квартире им вряд ли помешает.

— У тебя однокомнатная квартира, а сидеть в засаде оперативники должны круглосуточно, они же не знают, когда именно он заявится. Кроме того, тебе же надо что-то есть. Но в целом идея правильная. Я просто предлагаю тебе пока пожить у меня.

— Нет, Вань, это неудобно. У тебя (она приняла свободное обращение, и Иван радостно улыбнулся) тоже однокомнатная квартира. Кроме того, я не думаю, что твоя подруга, — она немного запнулась на последнем слове, — будет сильно рада моему присутствию в этой квартире, да и в вашей жизни тоже.

— Мне совершенно безразлично, рада она или нет, — резко сказал Иван. — Я ее сюда не звал. И ее присутствие в моей квартире меня тоже напрягает. Так что потерпит.