Читаем Выход силой полностью

— И что вы с Батей теперь не поделили? У вас же мир… Торговля налажена, — стиснул зубы Князев.

— Ну, положим, дружбы у нас не было никогда… Зелен ты, Игорек. Не помнишь, какая грызня у нас с вами была в старые-то времена. Как пауки в банке, все территорию делили… Думали, ну год, ну два еще протянем — чего же гнить заживо? Поживем, как люди… А вышло — четверть века. Так что пришлось мириться. Худой мир он, знаешь, всегда лучше доброй ссоры. Да и выгодны мы друг другу оказались.

— И что же — выгода боком вышла?

— Вразнос пошел ваш Батя. Невозможно с ним стало дружить. Совсем на старости лег спятил. Такой беспредел творит, что в старые добрые времена за это, самое меньшее, в асфальт закатывали. Комиссаришко этот, думаешь, сам пытался переворот нам устроить? Нет, малыш. Батя ваш за ним стоял. Получилось бы президента скинуть — половина Черкизова Бате бы отошла. Жил бы он у вас скромником на станции Первомайской, а сам владел бы борделями и фабриками в нашем вертепе. Чтобы на пенсию кусок заработать… На нашу территорию, волчара, полез. У Зверева терпение нечеловеческое, но и оно иссякло. Да и мне неуютно было, когда сюда утих франкештейнов нагнали. Попросили меня с Батей урегулировать… Вот и вся недолга. Так что ты не волнуйся, Князев. Мы просто справедливость будем восстанавливать.

«Надо выиграть время, — думал Игорь. — Откажусь сейчас — погибнут все. Да и я живым не уйду отсюда, с чего бы Ланисте меня отпускать? Соглашусь для вида, а там видно будет…»

— Хорошо, — кинул он, — но мне нужны гарантии. Я должен знать, что Инга и малыш — живы. Проведите меня к ним. И дайте поговорить.

— Силен ты, парень. Тебе — палец, а ты — всю руку. Но я сегодня добрый. Настолько, что еще подарочек тебе сделаю.

Телохранитель внес в комнату что-то длинное, обернутое куском ткани, и осторожно, с легким стуком, водрузил на стол перед старшиной.

— Разверни, не бойся, — ласково улыбнулся Михаил Сергеевич.

— Чего мне бояться… — Игорь откинул ткань в сторону, в каждый момент готовый увидеть какую-нибудь гадость, и замер…

Перед ним на куске черного бархата лежала шпага. Его шпага. Вычищенная, заточенная, с тщательно заполированными забоинами на острие… А он считал, что потерял ее навсегда.

— Узнал? Так бери, не бойся. Видишь — я тоже не боюсь, что ты меня этой железякой нырнешь. Потому что у нас с тобой договор, — назидательно поднял вверх узловатый палец старик. — Джентльменское соглашение. По рукам?

— По рукам. — Князев встал и засунул клинок за пояс. — Я условия выполню. Но потом вернусь к тебе, учти.

— Возвращайся, — улыбнулся старик. — Ты меня уж раз сто собирался убить, и все как-то договариваемся. Политика, малыш.

* * *

— Ты жив! — всхлипнула Инга, бросаясь на грудь Игорю. — Я верила, что ты жив! И что вернешься за мной — тоже верила! Почему ты так долго не шел?..

— Вернулся. — Игорь осмотрелся вокруг. — Как Алекс?

— Что ты, — замотала она головой. — Я ведь с ним больше никогда… Мы как начали с тобой… Встречаться… Он про тебя такое… Я ему отказала сразу, и больше… Он ревновал, говорил, убьет тебя… Но я…

— А мальчик? — Игорь смотрел исподлобья; ему хотелось верить.

— Твой! Твой, клянусь! Я считала… И я перестала… Работать. Когда в тебя… С тобой… — лепетала она.

Может, обманывала. А что еще говорить девушке?

Но так она жалко, там жарко говорила, что Игорь дрогнул. Закрыл глаза, обнял девушку, прижал ее к себе, горячую, трепещущую. Он поверил.

— Я вернулся, — глухо сказал он. — Я вернулся за тобой. За вами.

— Он так на тебя похож! На тебя… Посмотри!

Инга выскользнула из объятий Игоря и на цыпочках подбежала к детской кроватке, прикрытой пологом. Он неловко шагнул за ней. Младенец сладко спал, раскинувшись на спине, и сосал большой палец.

— Осторожно, — прошептала Инга. — Не разбуди его. Правда, похож?

Игорь не видел никакого сходства с собой в этом пухлом живом комочке, но согласился с Ингой. Не мог не согласиться.

— Мы будем жить вместе?

Через сутки он уйдет вместе с пятью десятками головорезов, поведет их на свою родную станцию, чтобы один старый кровосос мог поквитаться с другим. Он отправится в поход, из которого, скорее всего, никто не вернется живым. Мы будем жить вместе?

— Да. Конечно.

— Пора, — кашлянув в кулак, пробормотал телохранитель Ланисты, остававшийся снаружи. — Шеф разрешил только пять минут свидания.

— Ты уже уходишь? — всполошилась девушка. — Так скоро? Я не пущу! Не пущу тебя!..

— Тихо, тихо, — успокаивал ее Игорь. — Разбудишь…

— Я не отпущу тебя… — рыдала Инга. — Ты не вернешься… Я знаю…

— Вернусь. Хочу вернуться. Очень хочу.

Игорь думал, что старик останется в Черкизоне.

Как старый жирный паучище, раскинувший свои сети по всему метро, он никогда не выползал за пределы логова, только дергал ниточки — и летели головы.

Но Ланиста сам возглавил отряд. Видимо, в его желании посчитаться с Батей было слишком много личного, чтобы доверять экзекуцию наемникам.

Игорю в этом отряде — впервые за все время — досталась не роль пушечного мяса, а почетное место рядом с командиром.