Читаем Выход силой полностью

Но опасения его оказались беспочвенны: забыв об оружии и грозящих со всех сторон опасностях, Пинскер с телохранителями превратились в детей: хохоча, нагребали денежные кучи, высыпали прямо на землю инкассаторские мешки, подбрасывали вверх шелестящие фейерверки…

Князев отошел в сторонку, уселся на расползающееся под ним сиденье в кабине броневика. Сознание плыло. Чтобы противостоять зову тьмы, он вцепился в руль и принялся изучать сквозь проем выбитого ветрового стекла умерший город. Так он сидел до тех пор, пока возбужденный голос Пинскера и хохот конвоиров стихли в черном логове.

Кажется, оно насытилось, или просто слишком увлеклось, переваривая троицу: иглы отпустили, отступили.

Игорь разжал руки и огляделся.

В кузове, среди вороха купюр, валялся брошенный автомат и отстегнутый пояс с гранатами. Видимо, в казино с оружием не пускали, мрачно усмехнулся Князев.

Подняв лимонку, он дернул чеку и швырнул стальное яйцо в черную витрину. Сам отпрянул, спрятался в кузове.

Громыхнуло, корпус инкассаторской машины посекли осколки. И боль ушла совсем. Осторожно подкравшись, Игорь переступил порог аптеки. Свежеобглоданный костяк Пинскера он заметил сразу. Его голый, чистый, будто вылизанный череп с сияющим золотым зубом сразу бросился ему в глаза.

Но искал Игорь вовсе не Пинскера.

Подбирая но дороге то автомат, то подсумок с магазинами — кости погибших лежали вперемежку с остатками одежды и прочими предметами, которые черному упырю не удалось переварить, — Игорь бродил по хрусткому пастилу меж витрин и полок, уставленных пузырьками и коробочками с поблекшими от времени этикетками.

Не успокоился, пока не нашел его.

Все, что осталось от Меченого — череп, рассеченный вертикальной бороздой через левую глазницу, — он зарыл в землю под корнями черного разлапистого дерева в мертвом сквере. И выстрелил в воздух над могилой старого солдата, отдав ему последние воинские почести.

Как полагалось.

Он шагал к Черкизону, а позади весело пылал никого уже не способный ввести в искушение желто-зеленый броневик с распахнутыми дверцами…

* * *

Михаил Сергеевич откинулся на спинку кресла и повелительным жестом выпроводил из своего кабинета телохранителей, настороженно следивших за каждым движением Князева. Ланиста встретил Игоря почти радушно.

— Живой! А я-то слышал, что сдох ты где-то!

— Твоими молитвами.

— А ты возмужал. Уверенный такой стал, спокойный… Школа Меченого?

— Меченый погиб.

— Жаль. — По лицу Ланисты не мелькнуло даже тени сожаления. — Крепкий был мужик и вояка отменный. А тут ты что позабыл? В гладиаторы пришел наниматься? Возьму, возьму, с радостью возьму! И плату положу отменную…

— Я за Ингой пришел.

— За И-и-ингой? — протянул старик, поднимая глаза к потолку и задумчиво почесывая подбородок. — Это какая же Инга? Толстуха такая рыжая?

— Ты знаешь, — терпеливо ответил Игорь. — Ты же на память никогда не жаловался.

— Не жаловался, — согласился Ланиста. — И не жалуюсь. Есть такая девочка у нас. Не совсем, правда, девочка, — хихикнул он. — Довесочек у нее образовался…

— Не понял? — напрягся Князев, все уже понимая и судорожно пытаясь высчитать в уме.

— Не считай, вояка. — От глаз Михаила Сергеевича побежали лучики морщинок: ни дать ни взять — добрый дедушка. — Родила твоя подружка. Вырастет гладиатором. В папу.

— Что-о? — Игорева рука метнулась к горлу Ланисты, но тот был не лыком шит — видимо, нажал коленом какую-то кнопочку под столом, и мгновенно ворвавшиеся телохранители оттащили взбешенного старшину от стола. — Да я тебя…

— Кишка тонка, — улыбнулся тот бледными сухими губами. — Все равно ведь вдовушкой останется Инга. А сынок твой… Кстати, его она тоже Игорем назвала-окрестила. В твою честь, надо полагать… Сироткой он останется.

— Кто сказал?

— Думаешь, подвиги твои позабыли за полгода? Да все стены твоими портретами заклеены, служивый. Твоими да Меченого. Ну, Меченого-то сдерем, если ты не врешь: с покойниками воевать — себе дороже. А вот тебе, князь Игорь, петелька выходит, как ни крути. Попытка государственного переворота — это тебе не фунт изюму, да-да…

— А по делу можем поговорить? Ты ведь деловой человек?

— Охотно.

Телохранители снова удалились, а Ланиста радушно пригласил Игоря за стол. Появилось угощение, выпивка…

— И что же ты, — старик смотрел на голодного солдата умиленно, как на родного сына, — серьезно считал, что я тебе вот так, задаром, одну из лучших проститу… Да сиди ты, сиди! — Замахал он руками на вскинувшегося Игоря. — С языка сорвалось. Прости уж старого дурака… Одну из лучших девушек отдам?

— Почему задаром? — Князев отставил пустую тарелку.

— Никак разбогател? И сколько выложить можешь? — Ланиста подумал мгновение и назвал сумму, когда-то показавшуюся бы старшине астрономической. — Но знай: патронами не возьму, — захихикал он. — А то опять фуфло впаришь!

— Патроны мои были самые настоящие, — спокойно возразил Игорь. — И ты это лучше меня знаешь… Но платить я буду не патронами. Какой у нас сегодня курс доллара?

Он бросил на стол аккуратно заклеенную пачку зеленых купюр, туг же перекочевавшую в руки Ланисты.