Читаем Выход есть всегда полностью

— А какой у Вари был мотив? — поинтересовалась я.

— Там такое… — щелкнул языком Мельников, интригуя меня. — Я обещал, что никому об этом не расскажу. Просто поверь мне на слово, искать другого убийцу — терять время. Это — Котлярова!

— Андрей, неужели ты всерьез думаешь, что я, не услышав ни одного веского довода, поверю, что глубоко верующая, незлопамятная и даже в какой-то степени наивная девушка убила человека, да еще и преднамеренно?

— Могла бы мне и поверить. Мы с тобой не один год знакомы. Если я говорю, что ее вина доказана, значит, так и есть!

— И все-таки мне нужны подробности! — настаивала я.

— У меня сейчас планерка, это минут на тридцать-сорок. Подъезжай к райотделу, так и быть, после совещания я к тебе выйду. Поговорим в твоей машине. — Мельников отключился.

Доехать до места можно было минут за десять. Сидеть в машине и поглядывать на вход, мучаясь при этом догадками, мне не хотелось. Гораздо приятнее было испытывать муки неведения в уютном зале моей любимой кофейни, которая находилась примерно на полпути от офиса фирмы «XXI век» до Октябрьского РОВД. Туда я и поехала. Заказав чашечку эспрессо, я попыталась отгадать, что могло заставить Котлярову стрелять в своего босса, но в голову ничего путного не шло. Да и к чему было напрягать свой мыслительный аппарат, если через каких-то полчаса все и так станет известно!

— Привет! — сказал Мельников, подсев в салон моего авто. — Скажу тебе честно, я обещал Рузаеву, что не стану распространять информацию, которой он со мной поделился. Александр Иванович и мне ничего не сказал бы, если бы ему не понадобилась одна услуга с моей стороны…

— Какая услуга?

— Это наши с ним дела, — ушел от прямого ответа Андрей. — А что касается Котляровой, то она застрелила директора, потому что… тот склонял ее к сексу, причем, со слов подозреваемой, в извращенном виде…

— Неожиданно, — сказала я, пытаясь осмыслить услышанное. — Но где же она взяла пистолет?

— Это был пистолет самого Кулика. Он достал его из сейфа и наставил на Варю, приказав раздеться. Ну такая ролевая игра, понимаешь? — Андрей усмехнулся. — Короче, Варя воспользовалась моментом, когда босс положил пистолет на стол, схватила его и выстрелила…

— А пистолет был зарегистрирован на Кулика? — уточнила я.

— Нет.

— И тебе не кажется странным, что директор фирмы держит у себя в сейфе незарегистрированный пистолет с глушителем, чтобы принуждать своих сотрудниц к сексу?

— Таня, каждый человек имеет право на свои странности. Кулик за свои уже поплатился. Девчонку, конечно, жалко, но…

— Я не верю, — закачала я головой. — Одна из сотрудниц фирмы характеризовала Валерия Михайловича как примерного семьянина… Скажи, а что-то указывало на то, что директор предавался на работе любовным утехам?

— Ну а что может на это указывать?

— Андрей, ты же выезжал на труп… Может, он был раздет? Или же на Варе была порвана одежда?

— Нет, на трупе был костюм. Подозреваемая была одета во что-то серенькое. — Андрей задумался. — Нет, ничего не было порвано.

— А не было ли в кабинете каких-нибудь товаров из секс-шопа?

— Никаких «игрушек для взрослых» я там не видел… Рузаев сказал мне, что на следственном эксперименте Котлярова четко показала, где кто стоял, что делал, а главное — как она взяла со стола пистолет, сняла его с предохранителя и выстрелила. У следствия нет сомнений, что все именно так и было.

— А что показала психиатрическая экспертиза?

— Котлярова вменяемая.

— А ты утверждал обратное, — напомнила я.

— Ошибался. Я же не психиатр.

— Знаешь, Андрей, ты все равно меня ни в чем не убедил.

— А вот я Рузаеву поверил. Он был очень убедителен, особенно когда просил не распространяться о том, что побудило Котлярову взяться за пистолет. Каким бы извращенцем не был Кулик, у него осталась вдова, педагог по профессии, несовершеннолетние дети. Им дальше надо как-то жить… Понимаешь?

— Понимаю, все это неприятно, но, в конце концов, они могут сменить фамилию, место жительства, а вот если Варвару несправедливо осудят, то с этим уже ничего не поделаешь.

— Таня, поверь мне, это не твое дело. Если Котляровой кто-то и может как-то помочь, то только ее адвокат.

— В том-то и дело, что ей не повезло с госзащитником! Он молод, не мотивирован…

— А как его фамилия? — поинтересовался мой приятель.

— Суворов.

— Кирилл?

Я достала из сумки визитку и, взглянув на нее, подтвердила:

— Да, Кирилл.

— Ну а что? — пожал плечами Андрей. — Это как раз для него дело…

— То есть ты с ним знаком?

— Кирюха был у нас в отделе на практике, когда учился в институте. Правда, получив диплом, он пошел не в полицию, а в адвокатуру. Но это его выбор…

— А Суворов вообще толковый?

— Толковый, но пока у него еще не было дела, на котором он мог бы раскрыться. Думаю, с Котляровой ему в некоторой степени повезло — та во всем призналась. Так что она в любом случае получит минимальный срок, и это будет для Кирилла маленькой, но победой.

— А если Варя не виновна, какая уж тут победа!

— Вот! Ты уже говоришь «если».

— Не придирайся к словам. Лучше скажи, а у Рузаева совсем-совсем не было других версий?