Читаем Выборг полностью

Барс хотел было потребовать хоть каких-то объяснений, но потом плюнул и просто пошел осматривать лес по обочинам трассы. Судя по всему, им придется здесь заночевать, а значит, следует заранее убедиться в том, что в густых зарослях вдоль дороги не прячется какая-нибудь хищная тварь.

Но, к счастью, вокруг было тихо. Барс слышал только шум ветра в вершинах деревьев и негромкий свист, издаваемый, по-видимому, какими-то безвредными птицами или мелкими животными, каким-то чудом не измененными Катастрофой. Барс остановился и привалился спиной к дереву. Давно забытое воспоминание – стоять вот так, не торопясь, вслушиваясь в тишину. Этот лес был почти как тот, из детства. Зараза, исковеркавшая все живое в Питере и его окрестностях, досюда не добралась. Но это вовсе не значило, что здесь не могло встречаться опасных мутантов – едва ли российско-финская граница надежно защищала эти места от миграций тех же зубастых зверюг из Выборга.

– Будем сторожить по очереди, – сказал Барс, выйдя из леса обратно к Королеву, который уже успел разжечь вассермановскую горелку и теперь кипятил на ней воду. – Я первый.

– Хорошо, – кивнул Королев, – разбуди меня через часа три. Думаю, завтра кому-нибудь из нас надо будет сбегать в Виролахти за новой тележкой. Надеюсь, там есть магазин или торговый центр…

– Что с девочкой?

– Ах, это?.. – Королев осекся. – Я пока еще не уверен.

– Ты говорил, что ей нужна энергия на перестройку, – напомнил Барс. – Что ты имел в виду? Ты знаешь, что с ней происходит?

– Я могу ошибаться, – Королев на мгновение задумался. – У меня пока только догадки. Как ты думаешь, кто… или что она такое?

– Дурацкий вопрос, – фыркнул Барс. – Она ребенок. С нечеловеческими глазами и зубной формулой. А чего ты ожидал от меня услышать?

– Боюсь, все куда сложнее, – Королев покачал головой. – Я видел, как она ест. Так не едят для того, чтобы просто утолить голод. Похоже, ее тело готовится к каким-то глобальным изменениям. Сейчас она снова спит, и ее кожа выделяет еще больше этой самой жидкости, которая быстро твердеет на воздухе. Соображаешь?

– Не очень, – признался Барс. – Поясни. К чему ты клонишь?

– К тому, что она куколка, – для пущего эффекта Королев чуть повысил голос. – Не финальная стадия развития организма, а лишь промежуточная. Спальник заменяет ей кокон, поэтому она так в него кутается. Скоро она совсем окуклится и приступит к метаморфозу – финальной стадии своего развития. Может быть, уже сегодня.

– Она не насекомое, – Барс тряхнул головой. – Впрочем, это еще ничего не значит. В Питере мне случалось видеть и не такое. Меня больше волнует, что из этой, как ты выразился, куколки, вылупится.

– Этого я тебе сказать не могу, – Королев вздохнул. – Все, что угодно. Как ты уже понял, в ней хватает человеческого, но не более того. Крайне занятная форма жизни.

– Прелестно, – буркнул Барс, усаживаясь на разложенную «пенку». – И где гарантия, что эта занятная форма жизни не оторвет нам головы, когда вылупится?

– Никаких гарантий, – Королев пожал плечами. – Ты не хуже меня знаешь, что за последние двадцать лет большая часть видов, населявших Питер и Ленобласть, сменилась чем-то принципиально новым. На поверхности сталкерам случалось встречать таких уродцев, которые в принципе не могли бы существовать с точки зрения классической науки – и все-таки они существовали. Так что нам с тобой остается только верить. В то, что после метаморфоза наша малышка не превратится в кровожадного монстра.

– Верить? – ухмыльнулся Барс. – Товарищ ученый, говорящий о вере? Мне кажется, или я уже сейчас наблюдаю рождение нового вида?

– Может быть, – Королев чуть подался вперед. – И все-таки мне кажется, что она неопасна. Во всяком случае, я бы хотел попросить тебя не расстреливать кокон, если ты вдруг собрался это сделать.

– Я не стану, – Барс раздраженно помотал головой. – Но – да, такие мысли у меня были. Я не хочу рисковать тобой и Алексом. Мы и так потеряли слишком многих – в частности, потому, что стремились ее защитить. В конце концов, она мутант!

– Она мутант, – задумчиво повторил Королев, а потом вдруг поднял голову и посмотрел Барсу прямо в глаза. – А ты?

* * *

Фенрир проснулся, когда ночная сырость и холод насквозь пропитали накидку из волчьего меха. Даже сесть оказалось непросто – тело не слушалось, а затекшие в неудобной позе руки и ноги едва сгибались. Но унижение мучило его куда сильнее, чем физические страдания. Чужаки опять ускользнули – на этот раз так далеко, что Фенрир почти перестал их чувствовать. Могущество, которое все эти годы было верным и непобедимым союзником, подвело его. И те, остальные, это знали. Они перестали бояться! Никто не принес Фенриру еды, никто не укрыл его теплым одеялом, когда он лежал здесь, до капли исчерпав свои силы в погоне за чужаками.