Читаем Выборг полностью

– Ну, была у выезжающих в Финляндию туристов такая присказка, – начал рассказывать Королев. – У тех, кто редко ездил. Те, кто каждые выходные через границу мотались, как раз ничего такого уже не говорили. Разницы-то, как ты уже заметил, по большому счету никакой, – уточнил Королев. – Так вот, эти самые туристы говорили: «В Финляндии и небо голубее, и трава зеленее, и березы белее, и люди другие. И видно это уже сразу после границы. Проехал – и как в другой мир попал». А в нашем случае Зверь не может перейти через эту самую границу. Остался, так сказать, в Империи Зла.

– Ерунда, – ухмыльнулся Барс. – Тоже мне – Империя Зла… Тут все то же самое. То же небо, та же трава, те же березы. Люди вообще везде одинаковые. Мир… а вот мир у нас теперь один на всех. Границ больше нет.

– А вот тут ты неправ, – Королев сделал многозначительную паузу, а потом продолжил: – Как раз наоборот. Границ стало только больше. Взять хотя бы наше метро: каждая станция – маленькое государство, у каждой – свой мелкий царек. Иногда на несколько станций находится царек покрупнее. Феодализм в чистом виде. Средневековье.

Возразить Барсу было нечего – Королев оказался прав по всем пунктам. Катастрофа стерла границы государств, но выстроила новые – не менее значимые. Человек, живущий в паре километров, автоматически превращался в чужака, а с чужаками сейчас церемонились куда меньше, чем раньше. Ресурсов не хватало, и упомянутые Королевым царьки разных калибров и мастей вели свои крохотные армии на такие же крохотные войны. Но умирали люди по-настоящему – точно так же, как и раньше. Может быть, даже чаще. Похоже, они так ничему и не научились.

– Толкай телегу, – проворчал Барс, отворачиваясь. – Попробуем пройти побольше, пока светло. Не хочу ночевать в лесу.

* * *

– Накаркал, блин, – Королев недовольно посмотрел на стремительно темнеющее небо. – И кто тебя за язык тянул?

Чертова тележка выбрала далеко не самое лучшее место для того, чтобы поломаться. Случись это чуть раньше, можно было бы остановиться на ночлег в небольшой деревеньке слева от трассы. Виролахти, или что-то в этом роде – Барс не слишком-то хорошо умел читать на латинице. Тогда была хотя бы крыша над головой. Но ему зачем-то захотелось забраться еще дальше, а уже через полтора километра после деревеньки места начались и вовсе глухие. Ни домов, ни стоянок, ни даже заправочных станций – только лес и заброшенные поля, заросшие высокой сухой травой.

– Хоть возвращайся, – тоскливо вздохнул Барс, оглядывая обступившие дорогу деревья. – Не так уж и далеко, в общем-то.

Но это, конечно, было бы что-то из разряда несбыточных мечтаний. Два с небольшим километра обратно по трассе – казалось бы, не так уж и много. Но Барс не тешил себя надеждой пройти их с девочкой на руках и с рюкзаком за плечами. Особенно после того, как весь день толкал тележку.

– Бесполезно, – Королев разогнулся и вытер пот со лба. – Наглухо заклинило. Наверное, что-то в подшипники попало, надо разбирать…

– Лёшка.

От тихого голоса, раздавшегося за спиной, Барс чуть не подпрыгнул на месте. За последние сутки он уже успел привыкнуть к тому, что девочка не говорит и не двигается.

– Ничего себе, – изумленно пробормотал Королев, – проснулась.

Барс подошел и опустился на корточки рядом с девочкой. Выглядела она все еще так себе – темноватая корка на коже и волосы, перепачканные чем-то и сбившиеся в колтуны. Глаза девочки лихорадочно блестели, а руки сразу же вцепились в ладонь Барса.

– Лёшка, – требовательно повторила она. – Эдик.

– Лёшка здесь, – ответил Барс, махнув рукой в сторону спящего Алекса. – Эдик… Эдик погиб. Умер.

Он не был уверен, что девочка поймет его слова. Но она поняла. Ее губы вдруг задрожали, а из кошачьих глаз полились крупные слезы. Она всхлипывала и раз за разом повторяла имя Эдика – больше слов у нее не нашлось.

– Ладно тебе, – негромко пробормотал Королев, гладя девочку по голове. – Не убивайся ты так. Зато мы выбрались. Уже скоро будем в Хельсинки, а там тебе и Лёше обязательно помогут… Есть хочешь? Попить?

– Пить, – сквозь слезы отозвалась девочка, вытягивая из-под спальника руку. – Дай. Пить.

Даже если она и впрямь так переживала из-за смерти Вассермана, аппетита ей это не испортило. Жадно выпив почти половину фляги, девочка начала выпрашивать еду.

– Конечно, держи, – Королев протянул ей сухарь, который она проглотила, почти не жуя. – Ну ты даешь… Еще?

Девочка набрасывалась на еду так, будто бы ее уже неделю не кормили. Королев отдал ей большую часть доставшихся от Митрича сушеных грибов и остатки шоколада, привезенного еще из Питера, но она просила еще и еще. Выругавшись про себя, Барс открыл последнюю банку тушенки.

– Если она так и дальше будет лопать, останемся без ужина, – предупредил он Королева. – Чего это на нее нашло?

– Это нормально, – отозвался тот. – Сейчас ей надо много есть. Организму требуется уйма энергии на перестройку.