– Хорошая шутка, виконт! Но будет лучше, если она останется между нами – господин епископ не одобряет веселья в свой адрес. И прошу к нам в гости, даже не вздумайте убыть в свое захолустье, не повидав маркиз! Ни супруга, ни Мили мне этого не простят.

– О, вот за последнюю точно можете не волноваться. С вашей дочерью мы только что танцевали.

– Заболтала? Сочувствую, но этого совершенно недостаточно. Я настаиваю, просто требую, в конце концов, чтобы завтра вечером вы были у нас.

– С удовольствием, ваша светлость, но до этого я хотел бы переговорить на троих с вами и виконтом Транкавелем. Поверьте, разговор предстоит интересный.

– С Транкавелем?

Маркиз поджал губы, а де Камбре вспомнил, что еще недавно эти двое на дух друг друга не переносили. Потом Транкавель помог вытащить Мили из жестокой интриги, фактически – спасти дочь де Фронсака от смерти, но, видно, старая вражда так до конца и не рассосалась.

– Обязательно. В Париже есть лишь два человека, которым я доверяю абсолютно. И лишь эти двое в силах помочь… Даже не мне… в общем, боюсь, что все серьезно.

– Ну, раз серьезно, тогда буду готов встретиться завтра после полудня. Договаривайтесь с этим интриганом и поставьте меня в известность. Но в любом случае вечером вы у меня в гостях!

Де Фронсак улыбнулся в седеющие усы и добавил:

– Кстати, не тратьте время на поиски. Он вон за той дверью. Только не вздумайте просто входить, может получиться неловко. Лучше постучитесь.

Хм… интересно, что такого неловкого может произойти в королевском дворце? Разве что с туалетами здесь беда, и господин виконт изволит того… решать по-тихому актуальную проблему?

В любом случае де Камбре решил быть вежливым и деликатно постучался.

– Кому и какого демона нужно? – раздался знакомый, но донельзя раздраженный голос.

– Господин Транкавель, я де Камбре. Можно войти?

– Жан, твою сестру, подожди, сейчас сам выйду!

Он вышел действительно быстро. Насмерть разя могучим парфюмом и поправляя кружевной воротник, чтобы прикрыть характерный синяк на шее. Со следами помады, однако.

– Друг мой, ты в Париже! Что стряслось в нашем мире, если ты покинул свою серую провинцию и соизволил-таки навестить столицу? Кстати, ты здесь давно?

– Второй день. Утром доложился дю Шилле, и по его прямому приказу торчу на этом балу, словно пугало в огороде – бесполезное и абсолютно неинтересное местным обитателям.

Транкавель весело рассмеялся:

– Узнаю твою тонкую иронию и отменную дипломатичность. Спасибо, что хоть воронами нас не обозвал.

Затем смущенно, в очередной раз поправляя воротник:

– Слушай, понимаю твою скуку, но именно сейчас… Может, навестишь меня завтра, а то государственные дела…

Де Камбре понимающе улыбнулся:

– Разумеется, Шарль. Я, собственно, за этим и пришел. Если в два часа пополудни загляну к тебе на пару с де Фронсаком? Нет, никаких отговорок! – Он даже повысил голос, заметив, как друг недовольно поджал губы. – Разговор предстоит серьезный. Есть у меня подозрение, что не просто так епископ меня сегодня на бал загнал, как гончую на след поставил.

– Влезаешь в очередную авантюру? Ладно, приглашение маркизу я направлю, а сейчас извини… дела… дела…

Транкавель скользнул за дверь, и де Камбре услышал, как мягко щелкнул замок.

Глава II

Знакомый кабинет Транкавеля. Большой, светлый, украшенный ажурной лепниной, с изящной резной мебелью… Сколько здесь выпито, сколько съедено, а уж сколько рассказано!

В этот раз собеседникам было не до вина и не до сплетен. Бокалы стояли полными, но никто даже не попытался к ним прикоснуться.

После того как де Камбре объявил, что подозревает новоявленного королевского бастарда в самозванстве, о легкой болтовне не могло быть и речи. Такое самозванство каралось смертью жуткой. Но ненамного легче была участь того авантюриста, что посмеет напрасно обвинить в этом преступлении члена королевской семьи.

А доказательств не было. Родственные ауры? Какие такие ауры? Кто их видел? Ах вы, дорогой виконт, единственный и неповторимый на весь мир? А почему вы такой уникальный? А чем докажете? Говорите, говорите, не стесняйтесь. Только не нам, а палачам. Долго говорите, пока не признаетесь, наконец, что клеветали на честного бастарда с целями гнусными и его величеству сугубо враждебными.

Тем более что для эликсира принцев вы, простите, рылом не вышли, а заклятье правды для такого дела тоже не доказательство. Бывали уже прецеденты, знаете ли.

– Общался я с де ла Сьотом – вполне достойный господин, даже приятный. Жан, ты уверен, что не ошибаешься? – после долгого молчания начал обсуждение Транкавель.

– Не более чем в ущелье близ Фаджа, Сен-Беа, да и в прошлом году, когда приглашал тебя помочь маркизу. Но, как и в тех случаях, доказать ничего не могу.

– Если бы услышал такое от кого другого, немедленно арестовал бы, – вступил в разговор де Фронсак. – Но не имею права отмахнуться от ваших слов. Тем более что… его преосвященство, как лицо духовное, не жалует эти балы. И уж точно никогда не настаивал, чтобы кто-либо их посещал.

Де Камбре внимательно посмотрел на маркиза.