Читаем Выбор из худшего полностью

– Уверены, что кто-то работает на Остров в Амьене?

– Абсолютно. Нападение на моего сотрудника, направленного в Кале, было совершено сразу, как только тот сошел с дилижанса. Тамошних я о его поездке не предупреждал, да и в Амьене об этом мало кто знал. Всех проверили, пока пусто. Но это уже дело контрразведки.

– Да, пожалуй. – Глубоко вздохнув, дю Шилле встал, показывая, что аудиенция окончена. – Надеюсь увидеть вас сегодня вечером на балу, что дает его величество. Считайте это официальным приглашением, – добавил епископ, заметив кривую улыбку де Камбре, в короткий срок прославившегося при дворе нелюбовью именно к таким мероприятиям.

И, когда виконт уже открывал дверь, спросил:

– Да, этот мальчик, де Сен-Пуан! Маршал де Комон рекомендовал его как ловкого и смышленого человека.

– Подтверждаю, ваше преосвященство. Однако могу я узнать, чем вызван ваш интерес? Сейчас юноша задействован в серьезном деле, и мне не хотелось бы искать ему замену.

– Ну уж, вот еще. Пусть работает. И лишь потом… Я хочу, чтобы он представился де Фронсаку, но, разумеется, только после того, как вы закончите свою игру. До вечера, виконт.

* * *

Вечером, разодетый по последней моде, в белый с золотой отделкой пурпуан, бордовые шоссы и короткие черные ботфорты, облитый ядреными духами, виконт прибыл на бал. От прежнего пристрастия к черному цвету пришлось давно отказаться, чтобы не выглядеть в высоком свете белой вороной. Единственное, что мог себе позволить де Камбре от былого – черную шляпу с красным страусовым пером.

Опоздать на бал во дворце? Об этом нельзя было и подумать! Такого наглеца придворная стая сгрызет, и косточек не оставит, ничье заступничество не поможет.

А вот пробиться в первые ряды – о, за эту честь разворачивались настоящие баталии. Вроде бы вежливо, с учтивыми улыбками на аристократических лицах, благородные господа и дамы толкались, пинались, давили друг другу ноги, даже щипались, словно малые дети тишком от сурового взора строгого учителя.

Все ради одного – оказаться в первом ряду. Никто не понимает, как это работает, но именно этим счастливчикам впоследствии достаются королевские милости, так что есть благородным господам за что сражаться!

Твою мать! Больно, черт возьми – какая-то изящная красотка с замысловатой прической не просто наступила на ногу, так еще и покрутилась на ней, стерва.

Нет уж, на фиг, господа, бейтесь без нас. А мы – люди скромные, постоим и у стеночки, целее будем.

И наконец, заиграли фанфары. Да! Вот он! Королевский выход.

Первым шествует король, ведя за руку матушку. Говорят, через пару лет в Галлии появится королева, но пока бал открывает королева-мать. По слухам, ее отношения с царственным сыном складываются не лучшим образом, но на светских мероприятиях это никак не демонстрируется.

Сразу за августейшими особами – принцы крови, ближние герцоги и прочие маркизы. Проще говоря – родные братья и сестры короля, а также бастарды. Все с аурами, в чем-то похожими на королевскую, но все же от нее отличающимися. И намного, несопоставимо более бледными. Совсем как у де Савьера, еще не прошедшего ад обороны Сен-Беа.

Лишь один человек выделялся в этой свите. В модном европейском прикиде и странной для королевского двора чалмой, которая уместно смотрелась бы на голове какого-нибудь магрибского или османского посла. Но здесь? В ближнем круге его величества?

И аура мага. По яркости она соперничала лишь с аурой самого короля, хотя по узору не имела с ней ничего общего.

Чудеса, однако…

Впрочем, это не наше дело. В конце концов, где провинциальный интендант, пусть и представитель его величества в захолустье, а где блестящий королевский двор? Проблема в том, что Эдмонд IV дает очередной бал, который считается здесь образцом куртуазности, так что сразу сбежать не получится. Хорошо еще, что жена осталась в Амьене, а то пришлось бы терпеть эту тоску до конца, считай – до рассвета. А так, надо постоять немного в уголке, посмотреть на элегантные танцы, перекинуться парой пустых, но вежливых слов с немногочисленными знакомыми и можно тихонечко исчезать. По-английски, как говорили в прежнем мире.

Сзади чья-то легкая рука взяла за локоть, и нежный голос спросил:

– Скучаете, виконт? Скучать на балу – дурной тон.

О господи, Мили! Маркиза де Фронсак! Юна, прекрасна и, как всегда, язвительна.

– Рад видеть вас, ваша светлость.

– А насколько рады? А почему такое кислое лицо? Лимонов наелись? Или настроение плохое? Будем лечить, немедленно! Господа, – девушка обернулась к группе молодых людей, стоявших неподалеку, – все танцы сдвигаются! Этот гавот я танцую с виконтом де Камбре!

Такой вот легкий момент, строго говоря – вполне весомый повод получить вызовы на дуэль от раз, два… да, пятерых раздосадованных кавалеров. Нечего сказать, удружила, вертихвостка. Конечно, на поединок с королевским интендантом не решится ни один здравомыслящий человек, но все равно неприятно – злые взгляды оскорбленных молодцов буквально прожигают спину.