Читаем Выбор полностью

- Не совсем так, - улыбнулся я. - Вы сказали, что в течение следующих двенадцати лет не умрете. Не спорю. Да я и не настаиваю на вашей смерти, Сергей Антонович. Достаточно будет, если следующие двенадцать лет вы проведете на каторге. А может быть, и не двенадцать, а все сорок - это уж как решит АИБ!

- АИБ?! - Костенко нахмурился. - При чем здесь АИБ?!

- Я вызвал сюда аибовцев, - признался я. - Их должно заинтересовать, куда девались копии исходных программ, над которыми вы работали вместе с Борисом Васильевичем. Разве нет?

Костенко растерянно посмотрел на меня.

- Здесь не Америка, Сергей Антонович, - сказал я. - Здесь уже Восточная Империя. И здесь вам не удастся запудрить голову шерифу Великой Американской. Вот так-то!

- Мне никто не мешает прямо сейчас уйти в прошлое, - медленно проговорил Костенко. - Аппарат уже настроен, и мне достаточно нажать на кнопку, чтобы...

- Нажимайте. - Я с улыбкой поднял пистолет. - Нажимайте. Мне думается, что я успею выстрелить. И тогда... В будущем вы не умрете, а в прошлом? В какой год вы там собрались? В 1801-й, да? И как раз - в спальне Александра Павловича Романова! Ведь мы сейчас именно здесь и находимся!

- Кровавый призрак, - прошептала Кира и вдруг дико захохотала. Марсель! А ведь он похож на Павла! Точно!!!

Я совсем не был уверен в том, что я прав. Это все было бравадой. Вполне могло получиться и так, что Костенко включит свою чертову коробочку, а у меня опять заклинит затвор или еще чего-нибудь такое случится. Но Костенко испугался. И это придало мне сил. Это вселило в меня уверенность в том, что шанс на успешный исход всего этого предприятия есть. Слабый шанс, почти что мифический, но есть.

В глазах Сергея Антоновича промелькнул страх. Он судорожно схватился за левый бок, пальцы его легли на черную коробочку и торопливо нажали какие-то кнопки. Коробочка издала пронзительный пищащий звук. Я вздрогнул - когда я пользовался этой штукой в Чикаго, она такого не делала! Когда коробочка пискнула во второй раз, я нажал на курок. Не знаю почему, но мне вдруг показалось, что после третьего писка будет уже поздно.

Первая пуля вошла Костенко в грудь и он сильно покачнулся. Рука у меня дрогнула и вторая пуля попала ему в горло. Кровь выплеснула на белоснежную рубашку и Костенко захрипел.

Коробочка пискнула в третий раз. Теперь звук был намного противнее и длился гораздо дольше. А фигура Костенко как-то неуловимо изменилась. Словно изображение на экране телевизора, подернувшееся рябью.

Мы с Кирой испуганно переглянулись и, не сговариваясь, кинулись к нему. Я хотел отобрать эту проклятую коробочку, не дать свершиться тому, что, как мне показалось, уже свершилось. Кира хотела того же. Но у нас ничего не вышло.

Волна воздуха прошлась по залу. Упруго, словно громадная влажная ладонь, она оттолкнула нас от покачивающейся и залитой кровью фигуры Костенко, которая с каждым мигом становилась все прозрачнее и нереальнее.

Я попытался дотянуться до него рукой и рука моя неожиданно не встретила никакого сопротивления. Пальцы мои прошли сквозь тело Костенко, как сквозь призрак.

Сергей Антонович остановил на мне свой затуманенный взор, поднял правую руку и укоризненно погрозил мне указательным пальцем. А через миг его не стало - только небольшая лужица крови на мраморном полу. Таким я его и запомнил - осуждающий жест окровавленной руки.

Мы с Кирой переглянулись.

- Марсель, - прошептала она. - Он ушел...

- Да. - Я с трудом проглотил комок в горле. - Ушел.

- Что теперь будет, Марсель? - Глаза Киры были испуганными.

- Не знаю... Давай подождем немножко? - предложил я.

Кира кивнула и прижалась ко мне плечом.

- Обними меня, - прошептала она.

Я обнял ее за плечи и мы замерли в ожидании. И ни она, ни я не были уверены в том, что этот мир сейчас не рухнет, не рассыплется на куски, не сложится в иную мозаику, которую так хотел видеть Сергей Антонович Костенко.

* * *

Почти год уже прошел после тех событий. Сегодня - день моего рождения. Тридцать седьмой. По этому случаю я выпросил у Бориса Васильевича один день отпуска. Я не отмечаю день своего рождения, но мне просто захотелось провести этот день с Кирой. Один день без своего управляющего группа отделов программирования уж как-нибудь перебьется.

Я опять вспоминаю Сергея Антоновича Костенко и его бредовые идеи перелопатить всю историю. Он считал, что его выбор был верным. Не знаю, ничего не могу сказать.

Я долгое время копался в программе "РИМ" и выяснил, что двадцать лет назад та девушка, Кира, действительно могла бы остаться живой. Она не попала бы под тот долбаный грузовик. И прожила бы на три года дольше - до авиакатастрофы. Но я сделал выбор за нее.

Не знаю, имел ли я право так поступать? Но я не жалею о своем выборе.