Мак включает свет в комнате, Фрэнки смотрит на пол, туда, где секунду назад светились похожие на звезду пятна, но видит только исцарапанный пол и самый обычный кофейный столик, с которых смыты все следы совершенного насилия. Люминол открыл секреты квартиры, и теперь Фрэнки, оглядывая комнату, может представить, как все было.

Она представляет, как Тэрин Мур открывает гостю дверь. Возможно, она не чувствует опасность, когда позволяет своему убийце войти в квартиру. Возможно, она даже предлагает ему бокал вина или перекусить макаронами с сыром, которые разогреваются в микроволновке. Возможно, она даже не видела сам момент нападения. Но нападение происходит. Толчок или удар отбрасывает ее к кофейному столику. Она ударяется головой об острый угол. От удара происходит перелом височной кости черепа, брызги крови разлетаются в стороны. Убийца волочет бесчувственную девушку к балкону. Там открывает дверь. В комнату врывается холодный ветер и струи дождя.

Была ли Тэрин жива, когда он скидывал ее с балкона? Была ли она жива, когда летела в темноте вниз к тротуару?

Теперь убийце надо уничтожить следы преступления. Он смывает кровь с пола и с кофейного столика. Испачканные в крови тряпки или бумажные полотенца запихивает в черный полиэтиленовый мешок для мусора. Дверь на балкон оставляет открытой, свет не выключает, выносит мешок из дома и исчезает в ночи. Он делает ставку на то, что никто не станет подвергать сомнению такое, казалось бы, очевидное самоубийство, что никто не станет тратить время на поиски микроскопических следов крови, которые он не смог стереть с пола или с кофейного столика.

Но убийца допустил ошибку: он забрал телефон девушки и, возможно, уничтожил, чтобы его нельзя было проследить. Это мелочь, и детективы легко могли ее упустить. В конце концов, для полиции гораздо проще закрыть это дело и двигаться дальше. На это и рассчитывает убийца – на копа, который устал от переработок или просто слишком небрежен, и ему неохота рассматривать все возможности или отслеживать каждую подсказку.

«Ну-ну, это он еще меня не знает».

До

19. Джек

Целую неделю Тэрин не появлялась на занятиях и не отвечала на имейлы Джека. Заболела? Вернулась домой в Мэн? Даже Коди Этвуд не мог – или не хотел – сказать, что с ней случилось. Джек так забеспокоился, что заглянул на ее страницу в «Фейсбуке» – проверить, не обновила ли она свой статус, но она за всю неделю не добавила ни одного поста.

К понедельнику Джек уже был готов позвонить школьному инспектору и предложить провести проверку благополучия. И какое же облегчение он испытал, когда утром кто-то постучал в дверь его кабинета и он, подняв голову, увидел на пороге Тэрин.

– У вас найдется время поговорить?

– Конечно! Рад вас видеть.

Тэрин вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Джек тогда подумал, что ему, наверное, следует попросить ее оставить дверь открытой. После той жалобы он решил, что будет разумно больше никогда не обсуждать что бы то ни было со студенткой или студентом при закрытых дверях. Но он не видел Тэрин с того самого дня, когда она выбежала из ресторана в Музее изящных искусств, и теперь, судя по ее измученному лицу, отчаянно нуждалась в совете или консультации. И он решил оставить дверь закрытой.

– Я беспокоился о вас, – сказал Джек, когда Тэрин села за стол напротив него. – Оказалось, что никто, даже Коди не в курсе, почему вы пропустили занятия на прошлой неделе.

– Неделя выдалась неважная. – Тэрин вздохнула.

– Вы болели?

– Нет, просто мне нужно было время подумать. И я приняла решение. – Тэрин выпрямилась и расправила плечи. – Я хочу поступить в магистратуру. Уже поздно подавать заявление?

– Боюсь, что поздновато. Но шанс еще есть. В особых случаях Совет может сделать исключение.

– Как вы думаете, я могу стать таким особым случаем?

– На моем курсе вы учитесь на «отлично». А профессор Макгуайр сказал мне, что ваше эссе о Мэри Уолстонкрафт[12] выше всяких похвал. Он председатель Совета выпускников, и это хороший знак.

Джек замолчал и попытался хоть что-то прочитать по лицу Тэрин.

– Скажите, почему вы вдруг решили поступать в магистратуру?

У Тэрин задрожала нижняя губа. Она откашлялась и, насколько могла спокойно, сказала:

– Я рассталась с моим парнем.

– О, мне жаль.

Глаза Тэрин стали влажными, она снова откашлялась, чтобы побороть подступившие слезы. Джеку до боли хотелось обнять ее за плечи, но вместо этого он протянул ей коробку с салфетками.

– Я не хочу тут перед вами исповедоваться, но я не хотела уходить с вашего курса. Это лучший курс, и вы – лучший преподаватель из всех, кого я встречала. – Тэрин заметила, что Джек нахмурился, и поспешила добавить: – Простите, если вам из-за меня неловко. В любом случае… – Тэрин сделала глубокий вдох. – Это заставило меня пересмотреть планы на будущее. Заставило задуматься о том, какой жизни я хочу? И я поняла, что была пассивной и безвольной, как Элоиза. Лиам считает меня неудачницей и слабачкой, но я докажу, что это не так.

– Лиам? Это ваш парень?

– Да. – Тэрин вытерла ладонью глаза. – Он считает, что я недостаточно хороша для него.