Читаем Вулкан любви полностью

Застегнув рубашку на все пуговицы, Саманта ответила на его помрачневший взгляд широкой улыбкой и принялась за дело.

Краснокожий Джо прислонился к дверному косяку и тупо пялился на происходящее. Никто еще не брал верх над Слоаном Толботтом! Ни одна добрая христианка второй раз к нему даже не приближалась. Эта тощая девица хочет накликать бурю, а Толботт лежит и не может ей воспрепятствовать. Джо пожал плечами и устремил мутный взгляд на мальчишку, который так и рыскал по хижине глазами, высматривая новую цель.

– Поди-ка сюда, парень. Нам надо принести воды. – И он заковылял вниз, не заботясь о том, выполняются ли его распоряжения.

Джек взглянул на кузину, решил, что та целиком поглощена безмолвной дуэлью, и с радостью воспользовался поводом улизнуть.

– Я ем только мясо. И не собираюсь пить этот вонючий бульон!

Перевязанный заново, Слоан попытался сесть, собрав все свое мужество, чтобы не вскрикнуть. Шершавая стена хижины была единственной опорой, которую он смог найти. Он прислонился к стене, отодвинувшись подальше, чтобы эта сумасшедшая не смогла до него дотянуться.

Саманта предпочла бы, чтобы он лежал. Когда он сидел, бронзовые бугры его бицепсов и грудных мышц неприятно напоминали, что он полуобнажен. Хорошо еще, что в штанах.

– Вы выпьете бульон, или я вылью его на вас, – сладким голосом промурлыкала она. Продолжая растягивать слова, она добавила: – Я подстрелила этих белок сама. Для еды они, возможно, грубоваты, но бульон из них отменный.

Впечатление от этого нарочито сладкого голоса поразило Слоана. Он был настолько поглощен своим занятием – разглядыванием локонов и ее груди, – что едва ли улавливал смысл слов. Она могла играть на арфе, свирели или флейте, но и эти нежные звуки звучали бы вовсе не так, как ее чарующий голос. Она делала это умышленно, он мог бы поклясться.

Мужчина подозрительно покосился на нее, но она лишь невинно улыбалась, а ее синие глаза вновь вызвали непонятное волнение. Он протянул здоровую руку:

– Дайте сюда. Я поем сам.

– Когда-то в подобных обстоятельствах Джек швырнул в меня тарелку. Вы, очевидно, сделаете то же самое?

Возможно. Но если тот маленький уголовник, который с ней пришел, и есть Джек, он не опустится до его уровня. Слоан недовольно хмыкнул:

– Я похож на людей такого сорта? Нет, на вас у меня другие виды. Поинтереснее.

Мать привязала крышку к кастрюльке с бульоном полотенцем, чтобы тот не расплескался. Саманта развязала полотенце и неожиданно для самой себя не смогла устоять перед искушением – выпустив из рук крышку, она через край плеснула немного горячей еще жидкости прямо на голый живот грубияна.

Слоан взвыл и попытался выбить кастрюльку у нее из рук, но резкая боль в плече заставила его успокоиться. Схватившись за повязку, он зло уставился на девушку:

– Вам ведь понравилось, правда?

– Ясное дело, так же как и вам. Или вы собираетесь и впредь надоедать мне, продолжая вести себя как мокрая кошка? Я ведь пришла сюда не для забавы, как вы, наверное, вообразили. У меня есть дела и поважнее.

– Например? Метить скот? – Слоан презрительно оглядел ее с ног до головы, протягивая руку к кастрюльке.

– Например, добывать мясо для засолки, чтобы семья зимой не голодала. – Саманта подала ему кастрюльку и ложку и отступила подальше.

Ему было трудно сидеть с кастрюлькой в раненой правой руке и ложкой в левой, но он справился и искоса бросил на нее торжествующий взгляд. Однако несколько неловких движений ложкой истощили его силы, и остаток бульона мужчина выпил прямо из кастрюльки.

Немытый, небритый, со спутанными волосами, Толботт тем не менее пытался придать своей трапезе некоторый эстетизм. Ей не довелось, к сожалению, увидеть его опрятным, но чай из фарфоровой чашки он, бесспорно, пил бы, не роняя достоинства. Слоан Толботт был опасным мужчиной во всех отношениях.

Опустошив кастрюльку, он снова посмотрел на девушку.

– Здесь у вас не хватит времени добыть что бы то ни было для засолки. Я бы посоветовал вам двинуться в низину, и поскорее – до снежных мух.

Решив воспользоваться случаем и подшутить еще раз, она оставила галеты и ветчину в корзинке – для ленча. Пожалуй, стоит избавить его от иллюзии.

Вынув закрытую сковороду с соблазнительными галетами, Саманта сняла крышку и надкусила одну. Толботт не сводил с нее глаз, и девушка, изящным движением вытерев уголок рта, тщательно прожевала кусочек и наконец снизошла до ответа:

– Мы никуда не собираемся, мистер Толботт. Дом наш, и мы планируем здесь остаться. – Она приняла озабоченный вид, а его брови сошлись на переносице от нарастающего гнева. – Вы выглядите немного утомленным, сэр. Полагаю, избыток движения вам вредит. Я уберу это до следующего раза. Почему бы вам не прилечь и не отдохнуть немного?

Прикрыв сковороду, она собралась было уже поставить ее обратно в корзинку, но тут мощные волосатые пальцы стальными тисками сомкнулись у нее на запястье.