Олег щелкнул тумблером. Возник шорох радиоэфира.

Матрос приложил палец к губам, сделал зверское лицо, показал глазами на приемник и попятился за дверь.

Поджав губы, мафиози, как завороженные, держали руки на столе, не отрываясь, глядели на потрескивающий разрядами радиотранзистор.

В переходе Шкипер столкнулся с бандитом по кличке Жиган.

— Шкипер! — сообщил тот. — Я знаю, кто у них главный… И жену его видел. Она где-то здесь.

— Молодец, Жиган! Найди эту бабу и волоки к Бровасу… Я буду там. Вперед!

Камай и Гончаренко вытащили из радиорубки раненого комбата. Алексей ловко разрезал ему штанину и сделал перевязку.

Из-за надстройки появился боевик с пистолетом в руках. Иван сделал ему подножку. Тот растянулся на палубе, тут же вскочил и бросился на Гончаренко.

Иван сошелся к террористом врукопашную, последовал прием, другой — и отжатый к борту боевик полетел в воду.

Гончаренко подошел к комбату, нога Александра Ивановича была перевязана уже Алешей.

— Что с ним? — обеспокоенно спросил Иван.

— Сомлел Батя… Шок у него. Надо в каюту, в покой. Берем его, Ваня…

Андрей Павлов и Олег с досадой смотрели, как с верхней надстройки бьет пулемет, не давая им пройти с кормы в среднюю часть теплохода.

— Заставить их замолчать, — сказал Андрей. — Но как?

— Давай! — скомандовала Ольга и показала на трос штага, который тянулся с кормы на среднюю надстройку.

— С ума сошла! Сорвешься! — возразил Андрей.

С надстройки неумолимо, настойчиво бил пулемет.

Ольга ловко взобралась на мачту, затем ступила на трос, перекинутый к надстройке. Уверенно пошла по нему, балансируя раскинутыми руками.

Когда девушка оказалась над пулеметчиками, их было двое, она прыгнула прямо на спину одного из них. Отпрянувшего от неожиданности второго девушка поразила ножом.

Радостно потрясая автоматом, Андрей Павлов побежал к умолкнувшему пулемету.

— Совсем забыла, — проговорила Ольга. — Комбат ждет тебя на капитанском мосту… А как же он сам?

И тут Ольга будто приняла сигнал беды от раненого майора, укрытого десантниками в каюте.

Оля встрепенулась, подобрала выпавший у одного из пулеметчиков пистолет Макарова и побежала вниз.

Двое морских пехотинцев, Иван и Алеша, снесли комбата в его каюту и уложили на полу так, что майор казался мертвым. Одна штанина была у него разрезана, нога перетянута жгутом, рана замотана белой окровавленной тряпкой. Комбат лежал на полу, спиной опираясь о край дивана, безвольно свесив голову. Парни, быстро проверив оружие, выбежали из каюты.

Появилась Ольга с пистолетом Макарова в руке. Она увидела лежащего у дивана комбата, бросилась к нему, становясь на колени, положила на пол пистолет и обеими руками попыталась бережно приподнять голову майора Ячменева. Но голова майора, не пришедшего в сознание, бессильно свалилась на бок.

Ольга с ужасом смотрела на человека, которого она искренне, по-девчоночьи, вопреки разнице в возрасте полюбила. Затем схватила пистолет и направила ствол в собственную грудь.

Но в это мгновение майор Ячменев открыл глаза и резким движением руки выбил пистолет. Ольга беспомощно упала на грудь комбата, и пережитая ею только что мука разрядилась горькими, но очистительными слезами. Ячменев погладил Ольгу здоровой рукой и полусердито-полуласково спросил:

— Что ты задумала, дурочка!

Ольга приподняла заплаканное лицо, восхищенно-радостно глянула на комбата, оказавшегося живым, и, заикаясь, произнесла слова признания:

— Зачем мне жить, если вы… вас…

Комбат понял, что хотела сказать ему Ольга, и благодарно поцеловал ее.

И вдруг Александр Иванович увидел, как в иллюминаторе каюты возникла физиономия бандита.

— Ольга! — громко крикнул майор.

Отпрянув от комбата, Ольга резко повернулась. Из иллюминатора полетела в каюту брошенная бандитом толовая шашка с детонатором и горящим бикфордовым шнуром.

Едва шашка упала на каютный столик, метнувшаяся к нему Ольга схватила взрывчатку и выбросила ее через иллюминатор.

Шашка упала на грудь неуспевшего укрыться террориста, взорвалась и разнесла его в клочья.

«Бр-р, — сказал себе видевший это с палубы Станислав Гагарин и отвернулся. — Прямо скажем, зрелище не из приятных…»

LX. ПИСАТЕЛЬ И ВОЖДЬ О НАСТАВЛЕНИЯХ ЛОМЕХУЗАМ

— Не много ли этих указаний по части уничтожения коренного населения планеты Конструкторами Зла? — спросил товарищ Сталин. — Нет ли здесь некоего перебора… И потом… Не окажутся ли в выигрыше вовсе не те, для кого вы раскрываете идеи ломехузов, а именно эти, понимаешь, антигерои?

— Полагаете, что к наставлениям необходим комментарий? — осведомился Станислав Гагарин. — Думал на сей счет… И неоднократно. Вы правы: пояснения нужны.

— С одной стороны, — продолжал Иосиф Виссарионович, — присутствует элемент преувеличения силы ломехузов, и тогда публикуемые, понимаешь, наставления им на руку, хотя и раскрывают их намерения, изуверские, чудовищные планы.

Вождь развивал собственную мысль дальше.