Читаем Вторжение полностью

…Оказывается, мой сын сегодня утром сходил в районный центр регистрации беженцев и в военкомат. В центре зарегистрировался, в военкомате встал на очередь для постановки на воинский учет. Очередь длиннющая, но ее можно отслеживать по интернету в специальном приложении. Судя по нынешним темпам, очередь Сергея становиться на учет подойдет примерно через месяц.

И ведь молчал, как партизан! Ладно, завтра тоже схожу, зарегистрируюсь и встану в очередь на воинский учет. Давно уже собирался. Но сын меня опередил. Молодец.

Сын сам вызвался завтра поехать вместе со мной в центр беженцев и в военкомат: он-то там уже все места и процедуру знает. Отлично, поедем вместе. А то все мы, на удивление, сейчас так заняты, что иногда и поговорить толком не успеваем.

ОЛЕГ:

Мы в свое время писали статьи и читали лекции о художественной достоверности литературного произведения. Говорили о том, что это область пересечения трёх факторов: знаний писателя, знаний читателя и художественного решения книги.

Сейчас, в реальной жизни, происходит то же самое. К примеру, Харьков под ежедневными обстрелами. Пострадала волонтерская машина, развозившая старикам лекарства и продукты. Погиб водитель, друзья собирают деньги на похороны и помощь семье. Вот жилой дом, куда попал артиллерийский снаряд. Вот последствия этого попадания. Вот телефонный звонок, разговор с друзьями, оставшимися без крыши над головой и вынужденными покинуть Харьков, уехать далеко к родственникам.

Мы знаем этих людей, знаем обстоятельства, для нас факты подтверждены. Это круг наших знаний. Для условного читателя этой заметки все может выглядеть правдой, особенно если у него есть сходный жизненный опыт, или ложью, если он находится далеко, в безопасности, и иначе информирован. Это круг его знаний.

Что же до общего решения ситуации, то оно зависит от самого подхода к происходящему. Подход же зачастую формируется пропагандой, которая ловко выдает себя за беспристрастное освещение событий. И тогда знание подменяется верой, а спорить с верой — пустая трата времени.

ДМИТРИЙ:

День 23. 18 марта 2022

С утра пораньше съездили с сыном в центр регистрации беженцев. Очереди, на удивление не было — наверное, потому что мы приехали вскоре после открытия. Быстро заполнил анкету и получил направление в военкомат. До военкомата прошлись пешком — до него было идти минут десять.

Разговариваем с сыном по-украински. Я в свое время украинский не учил от слова «совсем» — наша семья в 1975-м переехала в Харьков из Севастополя, где в большинстве школ украинского не было. Я тогда учился в пятом классе. Четыре с половиной года «нагнать» было нереально. Поэтому меня от украинского освободили. А вообще в Харькове почти все говорят по-русски. Тем не менее, я читаю по-украински, достаточно неплохо говорю, все понимаю — вот только с грамматикой проблемы. Зачастую мне легче что-то написать по-английски, чем по-украински. А вот говорить, читать и понимать собеседника — куда легче по-украински.

В общем, практикуюсь. С львовянами, кстати, тоже общаюсь на украинском. И, в общем, никаких проблем. Сын мой украинский учил, пишет и говорит лучше меня — но тоже не идеально. Так что и ему практика не помешает. И в конце концов, в Украине мы живем или где?!

В военкомате очередь, но не слишком большая. Сережа говорит, вчера он пришел сюда чуть позже, и очередь была в несколько раз больше. Довольно быстро добираюсь до регистратора, получаю номер в очереди на постановку на воинский учет — и выбираюсь наружу. Там мой сын толково объясняет каким-то мужикам в полтора раза старше него, в какую кому очередь становиться, как получить номер, что с ним дальше делать, как отслеживать продвижение очереди в интернете в специальном приложении…

Фотографирую на телефон специальный QR-код на двери военкомата, загружаю в приложение и теперь тоже могу отслеживать свою очередь. Понимаю, что с нынешними темпами продвижения очередь до нас с сыном дойдет примерно через месяц. К тому времени уже и война закончиться может. Победой Украины, разумеется.

Ладно, мне пока, к счастью, есть чем заняться. Возвращаемся домой (по дороге заскакиваю в пару магазинов и делаю очередные закупки для всей нашей «коммуны») и принимаюсь связываться с украинскими писателями и передавать им предложение Мартина и его электронный адрес. Коллеги благодарят, связываются с Мартином, шлют ему рассказы для антологии. Мартин рад, благодарит нас за помощь. Присылает варианты обложек для антологии. Хорошие обложки. Трогательные и пронзительные.

Связался по сети с коллегой-писателем и давним приятелем-харьковчанином Алексеем Бессоновым (он же Енот). Алексей сейчас в армии. В Харькове. Зам. ком. взвода, санитар-водитель, недавно получил звание старшего лейтенанта. Вчера его медицинский «Хаммер» угодил под обстрел российских «Градов». Машину раздолбало, но все живы. У Алексея контузия, сейчас отлеживается дома. Но настроение боевое, скоро намерен вернуться в строй, а войну закончить не меньше, чем майором.