Читаем Вторая полностью

В ней сочеталось сразу несколько дарований, которые она сумела реализовать ещё до пятидесятилетнего возраста. Она была актрисой и журналисткой, автором романов и новелл, драматургом и киносценаристом. В 20-е годы она стала также литературным и театральным критиком. Ей удивительно легко удавалось всё, за что бы она ни бралась. И не только в области духовной, творческой деятельности. Она, как уже говорилось, была превосходной кулинаркой, умела со знанием дела выращивать растения, знала буквально всё о повадках и характере животных, особенно собак и кошек. Была способна с наслаждением часами что-то мастерить, чинить, прибивать, привинчивать. Очень любила ловить рыбу, собирать ракушки и другие дары моря, прекрасно разбиралась в них. У неё был вкус и аппетит к жизни в её самых разных проявлениях.

Но больше всего она любила любовь, была готова ради неё совершать самые невероятные и отчаянные поступки. В начале 20-х годов, в период краха своей семейной жизни, она совершает ужасный с точки зрения общепринятой морали поступок– в 47 лет становится любовницей 17-летнего юноши, который к тому же является сыном её мужа от первого брака.

Тогда говорили, что она это сделала для того, чтобы отомстить мужу за его пренебрежение ею. Возможно, этот мотив и присутствовал где-то подспудно, и то в начале этой любовной связи, которая переросла в прекрасную и возвышенную страсть.

Она как будто вживалась в роль своей собственной героини Леа, которую она, кстати сказать, именно в это время играла в театре. Литература, театр, жизнь – всё слилось в едином бурном потоке её чувств. Это было её прощание с молодостью, её последней яркой любовной вспышкой.

А началось всё с того, что в 1920 году Анри де Жувенель потребовал от своей первой жены Клэр Боасс, сохранявшей титул баронессы де Жувенель, чтобы она разрешила их сыну – 17-летнему Бертрану – приезжать обедать к отцу каждое воскресенье. Мать постоянно препятствовала их встречам. Барон пригрозил бывшей жене, что через суд отберёт у неё баронский титул. В результате Бертран стал бывать у отца.

В первую встречу с Колетт он был очень смущён и застенчив. Но её приветливость и живость понемногу растопили лёд. К лету 1920 года они стали друзьями, и Бертран согласился приехать отдохнуть в Розвен, куда его с большой неохотой отпустила мать.

Анри де Жувенель, пробыв недолго с сыном на отдыхе, оставил его с Колетт и её двумя подругами, гостившими в Розвене, и укатил по своим политическим, а возможно, и любовным делам.

Когда Колетт попадала на берег моря в своём любимом Розвене, она буквально преображалась, становилась активной, подвижной, весёлой, молодела и загоралась вся изнутри. Она открыла мальчику глаза на богатство даров моря, на красоту растений, научила ухаживать за цветами, работать в огороде и даже заниматься гимнастикой и красиво плавать. Всё это сопровождалось весёлыми шутками, смехом. Бертран, выросший в чопорной, чинной среде своей богатой матери, которая принимала у себя в салоне крупных политических деятелей, учёных, писателей и богатых финансистов, был покорён этой тёплой дружеской атмосферой.

Красивый высокий юноша выглядел гораздо старше своих семнадцати лет, и им увлеклись обе подруги Колетт – молодые писательницы, которым она помогала в литературных делах.

Однажды ночью одной из них удалось завлечь его к себе в комнату. Но от волнения и неопытности он оказался бессильным и выскочил в полном отчаянии, умирая от стыда. Колетт, увидев его в этом состоянии, привела к себе, утешила и помогла ему стать мужчиной.

С этой минуты Бертран безумно влюбился в свою мачеху. Она же считала, что дальнейшие отношения между ними немыслимы прежде всего из-за огромной разницы в возрасте. Поэтому в течение всего 1920/21 учебного года она встречалась с ним только по воскресеньям на обедах в присутствии отца и брата – 14-летнего Рено де Жувенеля, сына барона от Ирэн де Коммэнж.

Но часть лета 1921 года Бертран всё же снова провёл в Розвене, куда он с трудом вырвался вопреки желанию матери, заставлявшей его проводить каникулы в обществе юношей и девушек её круга, где элегантно одевались, играли в теннис, танцевали по вечерам, плавали на яхтах.

В Розвене отдыхали также его брат Рено и восьмилетняя сестра – дочь Колетт. Самого барона не было, он уехал, не дождавшись старшего сына. Колетт «пасла» троих детей, весело с ними резвилась, проводила целые дни на пляже. К концу августа так получилось, что они остались вдвоём с Бертраном. Разъехались друзья, гостившие у неё, Рено забрала его мать, а девочку увезли погостить к бабушке в Кастель-Новель прежде, чем отправить в закрытый пансион.