Читаем Вторая модель полностью

Восемь веков, считая с девятого века атомной эры, с конца Великой войны. Десять тысяч мужчин и женщин с планеты Абигор, отказавшись сдаться, повели остатки союзного флота Системных Штатов в глубокий космос, в поисках мира, о котором Федерация не слышала никогда. Они нашли такой мир и назвали его Экскалибур. Оттуда их внуки заселили Жуайёз, Дюрандаль и Фламберж. Альтеклер [Жуайёз - меч Карла Великого, подаренный им Гильому. Альтеклер - меч Оливье. ] колонизировало следующее поколение жуайёзцев, а Грам заселили с Альтеклера.

- Лотар, мы не расширяемся. Мы застыли. Мы прекратили расширяться триста пятьдесят лет назад, когда корабль с Морглеса вернулся из Старой Федерации и сообщил, что там творилось со времен Великой войны. Прежде мы открывали новые миры и заселяли их. Теперь мы только обгладываем кости мертвой Федерации.

У эскалатора, ведущего на посадочную площадку, началось какое-то движение. Толпа стала стягиваться туда, журналистские машины кружили, как стервятники над больной коровой. Харкаман с надеждой предположил, что там завязалась драка.

- Вышвыривают какого-нибудь пьяницу, - отмахнулся Никколай Траск. - Сезар сегодня впустил в свой дом весь Уордхейвен. Так насчет Танитской авантюры, Лукас, - это ведь не просто налет. Мы захватываем целую планету. Через сорок-пятьдесят лет она станет еще одним Клинковым миром. Далековато, конечно, но...

- Через сотню лет вся Федерация будет наша, - объявил барон Ратмор. По роду занятий он был политиком, и преувеличения его не смущали.

- Чего я не могу понять, лорд Траск, - заметил Харкаман, - так это почему вы поддерживаете герцога Энгуса, если думаете, что Танитская авантюра так вредна для Грама.

- Если этого не сделает Энгус, на его место встанет другой. Но Энгус намерен стать королем Грама, а это никому другому не под силу. Планете нужен единый монарх. Не знаю, насколько вы знакомы с Грамом, но Уордхейвен за образец не берите. Некоторые баронства, вроде Гласпита или Дидрексбурга, сущие змеюшники. Бароны рвут друг другу глотки, хотя не могут удержать в повиновении даже собственных ленников. Черт, одна жалкая склока на Южном континенте тянется уже третью сотню лет!

- Наверное, туда Дуннан и хочет направить свою самозваную армию, - заметил барон-владелец фабрик по производству роботов. - Надеюсь, их там всех и похоронят с Дуннаном вместе.

- Да зачем на Южный, достаточно полететь в Гласпит, - добавил кто-то.

- Если всепланетная монархия не будет поддерживать порядок, мы децивилизуемся, как Старая Федерация.

- Ну, Лукас, это слишком, - запротестовал Алекс Горрам.

- Для начала у нас нет неоварваров, - заявил кто-то. - А если заявятся, мы их живо отправим в эм-це-квадрат. Может, оно бы и к лучшему. Хоть перестанем между собой грызться.

Харкаман удивленно глянул на говорившего:

- Да кто они, по-вашему, такие, эти неоварвары? Кочевники, что ли, гунны на звездолетах?

- А разве это не так? - спросил Горрам.

- Ниффльхейм, нет! Во всей Федерации не наберется и двух десятков планет, владеющих гипертягой, и все они цивилизованы... если так можно сказать о Гильгамеше, - оговорился он. - Варвары всегда местного производства. Рабочие и крестьяне, восставшие, чтобы переделить добро в свою пользу, и обнаружившие, что уничтожили средства производства и убили ученых и техников. Выжившие на планетах, пострадавших в межзвездных войнах одиннадцатого-тринадцатого веков, потерявшие всю технику. Последователи местных диктаторов. Отряды наемников, лишившихся работы и живущих грабежом. Религиозные фанатики, следующие за самозваными пророками.

- Думаете, у нас на Граме мало таких? - поинтересовался Траск. - Оглянитесь-ка.

- Гласпит, - заметил кто-то.

- Команда недовешенных висельников, которую набрал Дуннан, - добавил Ратмор.

Алекс Горрам заворчал, что у него таких полна верфь - агитаторы, пытающиеся устроить стачку против применения роботов.

- Ага, - за этот пример ухватился Харкаман. - Могу назвать минимум сорок случаев антитехнологических движений на двух десятках планет за последние восемь веков. На Терре такое случалось еще во втором веке доатомной. И на Венере после отделения от Первой Федерации и до образования Второй.

- Вас интересует история? - удивленно спросил Ратмор.

- Хобби. У всех космонавтов есть хобби. В гиперпространстве на корабле делать совершенно нечего, и главный враг - это скука. Мой инженер-артиллерист, Ван Ларч, - художник. Большая часть его работ погибла с "Корисандой" на Дюрандале, но на Фламберже он не раз спасал нас от голодной смерти, рисуя картины на заказ. Мой астрогатор-гиперпространственник, Гуат Кирби, сочиняет музыку; пытается выразить математическую теорию гиперперехода в форме мелодий. Сам я это, признаться, слышать не могу. А я изучаю историю. Довольно странно; почти все, что случалось на любой из заселенных планет, уже происходило на Терре еще до первых звездолетов.