Читаем Вспомнить всё полностью

Между тем мэр Хукер Глиб, все это время накручивавший ручку генератора, изрядно вспотел, побагровел от натуги и наконец зло замахал Норму рукой: закругляйся, мол, кончай треп!

– Значит, возле берклийского флюк-бункера, – подытожил Норм. – Через три дня. И присылайте лучшего игрока, хозяина самой большой, самой достоверной диорамы. Знайте: каждый из наших миров, миров Прелестницы Пат, – произведение искусства.

– Вот поглядим на них, тогда и оценим, – хмыкнул оклендский флюкер. – У нас как-никак для строительства диорам имеются и столяры, и электрики, и лепщики-штукатуры, а из ваших, держу пари, ремеслам никто не обучен.

– Глядите, не просчитайтесь. Не такие уж мы неумехи, как вам хотелось бы думать, – запальчиво возразил Норм и отложил микрофон. – Мы их побьем, – сказал он Хукеру Глибу, тут же бросившему рукоять. – Вот погоди, посмотрят они на измельчитель мусора, который я как раз сейчас своей Прелестнице Пат мастерю! Ты, кстати, знаешь, что раньше, в преж-дни, некоторые – то есть живые, настоящие люди – обходились мойками без измельчителей мусора в стоке?

– Знаю, и не хуже тебя, – брюзгливо отрезал Хукер. – Послушай-ка, я за такие деньги не подряжался целых полчаса эту штуку крутить. По-моему, ты меня облапошил: вон долго как говорил.

Взгляд мэра исполнился такой неприязни, что Норму стало не по себе: как-никак мэр бункера согласно закону имел право выдворить, выставить за порог любого флюкера, кого только ни пожелает.

– Хочешь, бери в придачу уличный ящик пожарной сигнализации, – предложил Норм. – Только на днях закончил. В моей диораме он стоит на углу квартала, где живет сердечный друг Прелестницы Пат, Леонард.

– Ладно, сойдет, – поспешил согласиться Хукер. Неприязнь в его взгляде исчезла как не бывало, сменившись алчным нетерпением. – Пойдем, Норм, покажешь. Наверняка и в мою диораму прекрасно впишется: ящика пожарной сигнализации мне как раз не хватало, чтобы завершить первый квартал, где я почтовый ящик повесил. Спасибо тебе!

– Не за что, – философски вздохнув, откликнулся Норм.

Из двухдневного похода к берклийскому флюк-бункеру он возвратился с таким мрачным видом, что жена его сразу же поняла: переговоры с оклендцами прошли не лучшим образом.

Тем утром очередной благ-курьер сбросил возле убежища картонки какого-то синтетического напитка наподобие чая. Вручив Норману чашку, Фрэн приготовилась слушать, что же произошло там, в восьми милях к югу.

– Торговались отчаянно, – сообщил Норм, устало усевшись на край семейной, общей с женой и сыном, кровати. – Деньги им не нужны, припасы, ясное дело, тоже… припасами эти проклятые благ-курьеры исправно снабжают всех.

– Тогда что же им нужно?

– Сама Прелестница Пат, – ответил Норм и погрузился в молчание.

– Боже правый! – в ужасе ахнула Фрэн.

– Но, выиграв, мы выиграем Компанейскую Конни, – подчеркнул Норм.

– А диорамы? С диорамами как?

– Диорамы остаются владельцам. На кону только Прелестница Пат – ни о Леонарде, ни о чем другом разговора нет.

– Но как же мы будем жить, оставшись без Прелестницы Пат? – возразила Фрэн.

– Новую сделаю, – пояснил Норм. – Со временем. Термопластика и искусственных волос на складах еще куча. Разных красок у меня тоже хватает. Возни, конечно, минимум на месяц, но ничего сложного. Конечно, я не горю желанием снова браться за это дело, однако… – В глазах его заплясали искорки. – Подумай не о худшем, о лучшем исходе! Представь: мы с тобой выиграем Компанейскую Конни! По-моему, шансы неплохи: делегат их, конечно, хваток и, как выразился Хукер, «себе на уме»… но флюкер из него, я бы сказал, неважнецкий. С удачей он не в ладах, понимаешь?

Действительно, везения игра требовала нешуточного: очень уж многое в ней зависело от прихоти своенравного, непредсказуемого волчка.

– Нехорошо это как-то – Прелестницу Пат на кон ставить… но раз уж ты слово дал, я согласна, – с вымученной улыбкой объявила Фрэн. – А если ты выиграешь Компанейскую Конни… как знать? Возможно, когда Хукер умрет, тебя даже выберут в мэры! Подумать только: выиграть чью-то куклу… не деньги, не партию – куклу!

– Выиграть мне под силу, – без тени улыбки заверил ее Норм. – С везением у меня порядок.

Да, тут он нисколько не кривил душой. Он и сейчас чувствовал за собою удачу, улыбнувшуюся ему во время термоядерной войны и с тех самых пор вот уже десять лет уберегавшую его от гибели.

«Удача – она либо есть, либо нет, – подумалось Норму. – У меня есть, это точно».

– Может, попросим Хукера созвать общее собрание? – предложила его жена. – Пусть выберут лучшего в бункере игрока и отправят на состязание… чтобы уж точно выиграть.

– Послушай, – категорически отрезал Норм, – лучший игрок – это я. Мне и играть против оклендских. Вернее сказать, нам с тобой. Сыгрались мы превосходно, дробить команду ни к чему. Вдобавок тащить диораму Прелестницы Пат все равно придется по меньшей мере вдвоем.

По прикидкам Норма, их диорама весила никак не меньше шестидесяти фунтов.