Читаем Всё не так полностью

— Я не являюсь чьим бы то ни было ставленником! — запальчиво возразил Кастро. — Я борюсь за свободу моей родины. А вот что здесь делаете вы? Вашим фалангистам давно пора на покой — они свое уже отвоевали.

— Тем не менее, — спокойно ответил генерал, — вы не можете отрицать тот факт, что в военном искусстве мои ветераны вашему… воинству нисколько не уступают. Скорее наоборот. Мы находимся на грани победы, а вы — в шаге от разгрома.

— Но зачем вам эта победа? — задал Фидель вопрос, который вовсе не был риторическим. — Ведь это не ваша война.

— Ошибаетесь, господин Кастро, — покачал головой Франко. — В свое время я пытался уничтожить безбожную красную нечисть в своей родной Испании. Увы, моя миссия успехом не увенчалась. Но сейчас я могу раздавить красную гадину здесь, на этом благословенном острове, где некогда нашли приют я и мои боевые товарищи. Приехав на Кубу, я тоже стал в какой-то мере кубинцем. И я не желаю, чтобы с моей новой родиной случилось то же, что и с прежней.

— Хорошо, каудильо, — вздохнул Кастро. — Я понимаю, что вы намерены добиться победы во что бы то ни стало. И я не буду вам в этом мешать. Я прошу у вас лишь одного — дайте нам несколько часов.

— Для чего? — с подозрением в голосе спросил генерал.

— Для того, чтобы мы успели погрузиться на пришедшие час назад германские корабли. И отплыть.

— Ага! — торжествующим тоном воскликнул Франко. — Значит, вы все-таки агент Берлина!

— Я не агент Берлина. Появление этих кораблей было для меня таким же сюрпризом, как и для вас.

— Впрочем, это не имеет значения, — махнул рукой генерал. — Меня интересует совсем другое. Почему, собственно, я должен отпустить вас с миром?

— Скажите мне, каудильо, — ответил вопросом на вопрос Фидель, — сколько у вас осталось бойцов?

— Меньше, чем хотелось бы, — уклончиво ответил Франко.

— А ведь если вы сейчас пойдете в атаку, их останется еще меньше, верно? Зато если вы подождете несколько часов, все ваши боевые товарищи останутся в живых. И вы одержите столь желанную вам победу. А мы уплывем восвояси. Так зачем же нам друг другу мешать?

— Возможно, вы и правы, — медленно произнес генерал, явно над чем-то задумавшись, — В конце концов, двадцать лет назад мы тоже проиграли. И покинули родину, оставив ее победителям. Так почему бы вам сейчас не сделать то же самое? Пожалуй, это будет по-своему справедливо…

— Я тоже так полагаю, каудильо, — не стал возражать Кастро.

— Хорошо, — сказал Франко. — Хорошо, мы дадим вам… ну, скажем, десять часов. Этого времени вам хватит?

— Да, каудильо.

— Хорошо, — снова сказал генерал. — Вы очень интересный собеседник, господин Кастро, и я бы с удовольствием продолжил наш разговор… когда-нибудь потом. А сейчас, увы, нам следует распрощаться.

И Франко протянул Фиделю руку.

* * *

— Я до сих пор помню то рукопожатие, — сказал Фидель. — Что ни говори, а не уважать такого человека невозможно.

— Это верно, — кивнул Пауль, снова невольно понизив голос.

— А больше мы с ним, конечно, так и не увиделись, — задумчиво произнес Кастро. — И теперь уже не увидимся. А жаль.

— Ну, я думаю, — усмехнулся Зонненберг, — вы часто видели друг друга по телевизору.

— Да, конечно, — пожал плечами Фидель, — но это ведь не то же самое…

— А помнишь наш разговор на корабле? — попытался Пауль отвлечь друга от грустных мыслей, переведя разговор на другую тему. — Через два дня после отплытия?

— А как же! — ответил Кастро. — В тот день я многое понял…

* * *

— Я не буду тебе врать, Пауль, — сказал Фидель Зонненбергу, с которым уже успел перейти на «ты». — Да, мы хотели совершить революцию без всякой иностранной поддержки. И все же я не понимаю, почему вы так и не пришли нам на подмогу.

Больше в кают-компании теплохода «Август Бебель» не было никого.

— А почему ты, Фидель, думаешь, — не сразу ответил Пауль, — что мы были в силах оказать вам весомую поддержку?

— То есть как?! — возмутился Кастро. — Да ведь мир социализма простирается от Атлантики до Сибири! Да ведь у вас громадная территория с населением! Да ведь вермахт — самая большая в мире армия! И после этого ты еще будешь утверждать, что у вас не хватает сил?!

— Да, Фидель, я утверждаю именно это, — грустно сказал Зонненберг. — Ты совершенно прав — мы занимаем громадную территорию. Взять хотя бы Европу — а ведь есть еще огромная Россия! Однако все эти миллионы квадратных километров вермахту приходится контролировать, охранять, защищать — как от внешних врагов, так и от внутренних. Ты можешь себе представить, сколько для всего этого нужно солдат? а техники? а миллионов рейхсмарок, идущих на военные нужды? Уже после войны Тельман понял, что Германия, образно говоря, откусила больше, чем может прожевать.

— Но ведь у вас есть союзники! — возразил Фидель. — Почти вся Европа! Десятка два стран, не меньше!