Читаем Всё не так полностью

— Да и не возьмут тебя, — сокрушенно заметил Николай Васильевич. — Там, небось, конкурс еще больше. И чем же ты тогда займешься? Учти, что бездельничать я тебе не позволю. Я, между прочим, в твои годы днем на юрфаке учился, а вечером вагоны разгружал, чтобы семье помочь. А ты баклуши бьешь на всем готовом.

Николая Васильевича понесло. Остановиться он уже не мог, да и не хотел.

— И в кого ты такой уродился? Ну хорошо, не хочешь ты брать пример с отца родного. Брал бы тогда с дяди Тараса. Он в «Вечернем Чернигове» начинал, а сейчас в «Огоньке» статьи пишет. В Москве живет! А Антон, брат твой старший? Выучился, поработал, проявил себя — а теперь, глядишь, и вовсе за границу поедет. А все почему? Потому что без труда, как говорится, не вытащишь и рыбки из пруда. Будешь работать, трудиться, овладевать знаниями — вот тогда и добьешься успеха в жизни. А ты дурью маешься. Никаких усилий не прикладываешь. Плывешь себе по течению.

— Знаешь, папа, — неожиданно твердым голосом сказал Петя, — ты во многом прав. Да, ты нашел свою дорогу в жизни, и Антошка нашел, и дядя Тарас тоже. А я пока нет. Но разве в этом дело? Ведь главное в жизни человека — это его ощущения. Может быть, сейчас я и плыву по течению — но зато хорошо себя при этом чувствую. А что будет дальше — поживем-увидим.

Окончательно вскипев от злости, Николай Васильевич открыл рот, чтобы как следует прокомментировать философские изыскания сына.

Но тут же побежал на кухню, ибо вместе с ним вскипел и чайник.

* * *

Между Псковом и Гдовом

Скорый поезд «Минск — Ленинград»

— Включить, что ли, радио? — подумал вслух Антон Грибусевич.

— Давай, — отозвался с верхней полки инженер Долохов.

Так уж как-то получилось, что дорожный разговор не клеился. А потому возражений против идеи Антона не последовало.

— Сегодня в Колонном Зале Дома Союзов, — услышал вместе с товарищами по купе Антон, нажав кнопку, — начнется Майский пленум Коммунистической Партии Советского Союза. На двенадцать часов дня запланировано выступление Генерального Секретаря ЦК КПСС товарища Горбачева, в котором он еще раз напомнит партии и народу о необходимости упорной борьбы за мир во всем мире…

— Нет, это неинтересно, — вздохнул Антон, нажав ту же кнопку, после чего радио замолчало.

— А, божачкi, — покачала головой баба Стефа, пенсионерка из глухой деревни на Гомельщине, — дык ён заўсёды пра адно и тое ж гаворыць… «Барба за мiр, барба за мiр»… — передразнила она руководителя партии и государства.

Несмотря на преклонный возраст бабы Стефы (вообще-то ее звали «Стефания Леоновна», но она предпочитала именно такое обращение), инженер Долохов с ней не согласился:

— Ну, знаете ли, баба Стефа, так рассуждать не следует. Борьба за мир — и впрямь дело первостепенной важности. Разве можно допустить войну?

— Дык людзi заўсёды ваявалi, — философски пожала плечами баба Стефа. — I нават зараз ваююць.

— Сейчас бывают только локальные войны, — заметил Антон. — А если будет глобальная, так без атомных бомб точно не обойдется.

— «Бомбы, бомбы», — скептически протянула баба Стефа. — Бачыла я тыя бомбы. У сорак першым бомбы таксама падалi. I што? Так, былi людзi, што ад бомб загiнулi. Але ж не ўсе. Хто загiнуў, а хто и жывы застаўся.

— Так то, бабушка, — хмыкнул Долохов, — были простые бомбы, а не атомные. Если атомная бомба упадет — так тут уж никто не спасется.

— Ой, хлопчыкi, не трэба мяне пужаць, старую, — махнула рукой баба Стефа. — Не веру я ў тыя атамныя бомбы, хлусня гэта ўсё. Цi хто кiдаў iх на людзей?

— Нет, атомное оружие не применялось ни разу, — признал Долохов.

— Дык я i кажу — хлусня. Хто тыя бомбы бачыў?

— Ну, испытания-то были, и вполне успешные, — сказал Антон. — Сначала американцы, а потом уж и другие. И наблюдатели там были, все своими глазами видели.

— Яны, можа, i бачылi, але я не бачыла.

Антон понял, что переубедить бабу Стефу не удастся, даже если заниматься этим до самого Ленинграда.

* * *

Минск

Площадь Мира

Николай Васильевич ругал себя последними словами. Правда, произносил он эти слова мысленно, ибо находился в переполненном троллейбусе. Что, впрочем, в какой-то мере и было причиной его негодования.

Полчаса назад, закончив отчитывать непутевого сына, Николай Васильевич вышел наконец из подъезда, чтобы отправиться в Белорусское республиканское управление КГБ, где он работал полковником. То есть, конечно, на самом деле он работал начальником восьмого отдела, но с тех пор, как семь лет назад маленький Петя написал в сочинении «мой папа работает полковником», эта нечаянная шутка повторялась в семье Грибусевичей так часто, что в конце концов перестала быть шуткой.

Когда-то Николай Васильевич ездил на работу на машине. Однако в прошлом году он сменил «жигуленок» на «фольксваген» — и относился к новому автомобилю очень бережно, стараясь не беспокоить его по пустякам. Вот и сегодня Николай Васильевич, будучи неприхотливым человеком, решил воспользоваться общественным транспортом.