Читаем Всем сестрам по мозгам полностью

Дальние кусты флоксов зашевелились. Я поняла, что Аня возится в земле на значительном расстоянии от меня и не слышит моего зова, и направилась в сторону аллейки. Заметила, как гнутся в разные стороны верхушки флоксов, и приросла ногами к плитке. А из цветов выбралась бело-черная собачка размером с мобильный телефон. Быстро перебирая лапками в красных ботинках, она, гордо задрав голову, пошла в мою сторону. У нее была почему-то лысая морда, чуть вытянутая, с широким, плоским розовым носом. Но меня поразил не внешний вид собаки неизвестной породы, а то, как она одета. Про яркие ботильоны я уже упомянула, и они не вызвали удивления – некоторым владельцам лень мыть лапы домашним любимцам, вот они и приучают их гулять в обуви. Но вы когда-нибудь видели пса в розовой шелковой курточке и бриджах? К костюму прилагалась шапочка-колпачок того же цвета, непонятным образом держащаяся на макушке прямо между розовыми же безволосыми ушами.

Нос уловил знакомый запах. Собачка поравнялась со мной, подняла голову, и стало понятно: это не пес, а крохотная свинка. Хрюшка явно знала толк в элитной парфюмерии – я узнала аромат дорогих французских духов.

Минипиг не сводила с меня взгляда.

– Здравствуйте, меня зовут Таня, – выпалила я.

И тут же прикусила язык. Вот уж глупость беседовать с поросенком, пусть даже облаченным в шелка!

Луч солнца проник сквозь листву и упал на хрюшку. На правой передней ноге, чуть повыше того места, где заканчивался красный ботильон, вспыхнул ярким огнем золотой браслетик, на шее засверкал широкий ошейник, а в ушках заискрились сережки. Судя по блеску, в подвесках были мелкие, но настоящие бриллианты.

Я потеряла дар речи, а луч добрался до моего лица, и в носу мигом защипало. Я чихнула раз, другой, третий, прикрыла на секундочку глаза, а когда их снова открыла, минипиг исчезла. Лишь оставшийся в воздухе запах свидетельствовал, что свинка-модница не продукт моего буйного воображения, не глюк от жары, она вполне реальна, стояла тут, а затем удрала.

Чтобы прийти в себя, я решила умыться водой из фонтана. Приблизилась к нему, наклонилась и замерла в неудобной позе.

Я служу в спецбригаде, поэтому не раз видела трупы. Покойники не вызывают у меня ни ужаса, ни страха, только жалость и чувство беспомощности. Ну, чем я могу помочь тому, кто не по своей воле покинул этот мир? Разве что вычислить преступника, найти убийцу, чтобы тот понес заслуженное наказание. И я не стала бы кричать при виде утопленника. Но сейчас я исполняю роль обычной учительницы Тани Сергеевой, поэтому обязана нестись к дому с воплями: «Помогите! Аня утонула в бассейне!»

Я уже хотела заорать, как увидела, что левое веко трупа слегка дернулось. И сообразила: Хачикян жива. Анна упала в бассейн, но воды в нем по колено, утонуть в таком объеме взрослому человеку трудно. Хотя у нас когда-то было весьма необычное дело – мужчина захлебнулся, упав лицом в тарелку с супом. Аня, свалившись в фонтан, похоже, попыталась встать и потерпела неудачу, стукнулась сильно головой и потеряла сознание. Но ее волосы зацепились за один из выступающих камней, из которых сложен фонтан. Тело Анны полностью погружено в воду, она доходит до ее рта. Ей очень повезло, что я сейчас заглянула в фонтан. Через какое-то время голова Ани соскользнет на дно, и тогда ей уже никто не поможет.

Забыв об образе простой преподавательницы, я влезла в фонтан и стала вытаскивать Хачикян. Аня худенькая, а я крепкая, сильная, тренированная женщина, ворочающая по несколько раз в неделю штанги (Антон тщательно следит за физической подготовкой сотрудников). Да, в одежде я кажусь толстушкой, и до прихода в бригаду Чеслава[2] не могла пробежать стометровку, не задохнувшись. Но сейчас, когда у меня за плечами годы упорных тренировок и занятий боевыми искусствами, не советую вступать со мной в драку. Конечно, справиться с профессионалом мне сложно, но неподготовленного человека я быстро скручу в бараний рог. Вот только неподвижное тело, пусть даже хрупкой женщины, всегда бывает почти неподъемным.

С огромным трудом, промокнув до нитки, я сумела-таки вытащить Аню на дорожку. Плюхнулась около нее на колени, приложила два пальца к шее, ощутила слабое биение пульса, уловила еле слышное дыхание и начала осторожно похлопывать ее по щекам, приговаривая:

– Анечка, очнись! Сейчас позову врача! Аня, открой глаза!

Веки бедняжки поднялись, я заликовала.

– Аня, ты жива! Что случилось?

Хачикян дернулась, глаза закатились.

– Что случилось? – раздался за спиной голос Николая.

Я мобилизовала все свои актерские способности.

– Шла к флоксам, вижу: Аня… вылезает из бассейна… А-а-а-а! Помоги-и-ите! Она умирает!

– Заткнись! – приказал Коля. – Немедленно иди в дом, зови Сергея Павловича и врачей. Срочно!

– Откуда там врачи? – удивилась я.

– Давай, шевелись! – заорал Николай. – Или лучше сиди тут, я сам сгоняю.

Я вцепилась в него:

– Нет! Я боюсь!

Николай стряхнул меня, словно назойливую муху, и заорал:

– Стоять! Молчать!

Затем побежал в сторону особняка.