Читаем Всегда в бою полностью

Командование 3-й ударной армии готовило к решительному штурму (он был намечен на 12 декабря) соединения, блокирующие великолукский гарнизон фашистов. В связи с этим наша 357-я дивизия перешла в непосредственное подчинение командарма. 44-я лыжная бригада передавалась в состав 2-го механизированного корпуса, в нашем же корпусе остались только две дивизии 9-я и 46-я гвардейские с приданным первой из них 27-м танковым полком.

А противник уже начал сосредоточивать свои свежие силы перед фронтом нашего корпуса. Первый сигнал об этом мы получили вечером 10 декабря. Генерал Простяков доложил:

— Разведчики двадцать второго гвардейского полка взяли пленных.

Пленные были схвачены близ деревни Креплянка, в лощине, всем нам хорошо известной. Еще 27 ноября 18-й гвардейский полк, прорываясь на северо-запад, в обход Великих Лук, разгромил в той лощине штаб вражеской части. Потом в добротных блиндажах обосновался штаб 9-й гвардейской дивизии. И тоже их покинул, когда в ночь на 3 декабря противник прорвался через Креплянку к своей ширипинской группировке.

Четверо бойцов во главе со старшим сержантом Р. В. Рьяновым, комсоргом роты, отправились к лощине в уверенности, что по такому морозу блиндажи вряд ли пустуют. Так оно и оказалось. Разведчики еще издали услышали голоса и бряканье котелков. Вражеские солдаты — их было более двадцати — толпились около полевой кухни.

Старший сержант Рьянов, бойцы Хромов, Жидеев, Шориков и Морувьяничев подползли поближе и, взяв автоматы на изготовку, встали над краем лощины. «Руки вверх!» — скомандовал Рьянов. Солдаты выполнили команду, но тут выскочил из блиндажа офицер. Он крикнул: «Фойер!» («Огонь!») — и, заметив замешательство своих подчиненных, выстрелил в одного, который все еще стоял с поднятыми руками. Солдаты схватились за автоматы, но разведчики их опередили и первыми открыли огонь. Оставшиеся в живых гитлеровцы второй раз за эти десять минут подняли руки вверх. Разведчики доставили в штаб дивизии пятерых пленных, в том числе фельдфебеля, и 19 трофейных автоматов[55].

На допросе выяснилось, что застигнутая в лощине группа солдат — не взвод, как думали разведчики, а целая рота 138-го немецкого горнострелкового полка, точнее ее остатки. Пленные рассказали, что, по слухам, к ним в подкрепление прибыла из Невеля целая пехотная дивизия, что прибывают и другие части. Их номеров они не знали.

Итак, противник стягивал силы для нового удара на Великие Луки. Факт этот был тем более настораживающим, если учесть, что 44-я лыжная бригада выходила из состава корпуса и прикрыть плотно ее участок мы могли только за счет растягивания и без того широкой полосы обороны 9-й гвардейской дивизии.

Фронтовики знают, что в подобной обстановке смена частей на переднем крае всегда чревата неожиданностями. Так случилось и у нас. В ночь на 11 декабря 3-й батальон 22-го полка сменил 44-ю лыжную бригаду на участке Сурагино, Изосимово, Башмаково, выставив боевое охранение в Кожине. Сдача и прием этого 4-километрового участка были закончены в 8.30 утра, а шесть часов спустя именно здесь противник нанес первый удар.

Два фашистских пехотных батальона под прикрытием артиллерийско-минометного огня атаковали батальон старшего лейтенанта Демина. Это подразделение, имевшее в своем составе лишь 72 бойца и командира и не успевшее как следует оборудовать позиции, стойко встретило натиск численно превосходящих сил. За день ожесточенного боя противнику удалось продвинуться на 2–2,5 км. Подполковник Романов бросил в контратаку подкрепление — батальон лейтенанта Меркулова, и фашисты были остановлены.

Вечером, докладывая командующему армией обстановку, я сказал, что, судя по всем признакам, сегодняшний удар — это только разведка боем. В тылу противника происходят крупные передвижения войск, в том числе — артиллерии. Генерал Галицкий ответил, что его мнение такое же. Командарм подчинил мне только что прибывшую 19-ю гвардейскую стрелковую дивизию генерал-майора Д. М. Баринова. Дивизия эта была поставлена во втором эшелоне корпуса, а ее 61-й гвардейский полк передан в подчинение командира 9-й гвардейской дивизии.

Последующая неделя прошла в атаках противника, который ежедневно двумя-тремя батальонами при поддержке танков и авиации наносил короткие удары, пытаясь нащупать слабости в нашей обороне. Некоторого успеха он добился лишь 14 декабря. Атаковав на этот раз более крупными силами (два пехотных полка 291-й пехотной дивизии), фашисты захватили Громово. Однако на следующий день они были выбиты из деревни контратакой 18-го гвардейского полка.

Эти события в моей памяти связаны с именем Николая Степановича Гальпина. О том, что полк сдал Громово, он узнал в полевом госпитале, где лечился от ранения. Капитан Гальпин в ту же ночь, забинтованный, с подвешенной в лубке рукой, прибыл на передовую, к своим бойцам. И сразу из окопа в окоп, от солдата к солдату передавалась ободряющая весть: «Комбат с нами!» Гальпину подчиненные верили беспредельно, за ним они шли, как говорится, в огонь и в воду. Так было и на этот раз.