Читаем Всегда в бою полностью

- Она во втором эшелоне дивизии. Прикрывает Дедовск и Нахабино.

- Опасаетесь за правый фланг?

- Да.

Верно опасаетесь. В обороне дивизии это направление для противника - самое перспективное.

Он внимательно выслушал доклад о наших мерах по укреплению правого фланга дивизии, подумал и сказал:

- Хорошо! Но вернемся к сороковому полку. Задачу ему поставите более глубокую: удар через Селиваниху развить на Петровское, Хованское, Дедово.

- Есть, поставить более глубокую задачу! - ответил я, но лицо мое, видимо, отразило внутреннюю тревогу: как выполнить приказ столь малыми силами?

Георгий Константинович усмехнулся:

- Не ревизором же я к вам приехал. В ваше подчинение переданы семнадцатая и сто сорок шестая танковые бригады, батальон сорок девятой стрелковой бригады. Хватит для Селиванихи?

- Вполне.

- И для Дедово! - подчеркнул он. - О взятии этой деревушки лично доложить в штаб фронта.

Тогда меня удивило внимание командующего к этой рядовой, не имевшей, казалось бы, военного значения деревушке. Только много позже, из мемуаров Георгия Константиновича, я узнал, чем это было вызвано. Когда мы сдали деревню Дедово, кто-то по ошибке доложил Верховному Главнокомандующему, что сдан город Дедовск. И. В. Сталин приказал немедленно отбить у противника этот важный опорный пункт на пути к Москве. Путаница скоро прояснилась, но Верховный Главнокомандующий приказал теперь взять Дедово. Этот эпизод подробно описан Г. К. Жуковым{19}, я же вернусь к своему ночному докладу.

Важным, на мой взгляд, фактом, являлось сосредоточение вражеских танков на правом фланге дивизии, на участке 258-го полка. Назвать точную цифру я не мог, но ряд данных, в том числе полученных разведкой наблюдением, позволял говорить о нескольких десятках машин. Следовательно, речь шла о целой дивизии, появившейся у деревни Нефедьево.

- А если это - макеты? - спросил командующий. - Если фашисты хотят ввести нас в заблуждение?

- У нас есть документы убитых танкистов. Несколько экипажей из десятой танковой дивизии - ее мы давно знаем. Но один экипаж оказался из пятой танковой дивизии.

- Довод, но - слабый, - заметил генерал Жуков. - Пятая танковая сейчас под Крюково. Нужен пленный, товарищ Белобородов.

Наши разведчики еще вечером ушли во вражеский тыл с целью добыть "языка" и вернулись только что. Это я понял по жестам, которые мне делал из-за плащ-палатки майор Тычинин.

- Разрешите на минуту выйти к разведчикам? - спросил я.

Командующий кивнул. В соседней комнате меня встретил улыбавшийся Тычинин, он жестом указал на закутанную в шерстяной женский платок фигуру:

- Вот он, "красавец". Танкист, из разведывательного батальона.

"Красавец" стоял нахохлившись, а по шерстяному платку, по вороту шинели, по плечам ползали вши. То, что фашистская армия завшивела, для нас не было новостью. Но этот пленник далеко превзошел своих соплеменников, попадавшихся до сих пор разведчикам.

- Хоть бы веником обмели, - говорю Тычинину. - Неудобно перед командующим.

Наш разговор услышал генерал Жуков, приказал ввести пленного. Поглядел на него внимательно и сказал:

- Вшивая армия - факт знаменательный. Запишите его в журнал боевых действий: историкам пригодится.

Так в журнале боевых действий 9-й гвардейской стрелковой дивизии появилась не совсем обычная запись: "Захвачен пленный обер-ефрейтор, 1920 г. рождения, 90-го разведбатальона 10-й танковой дивизии. Из Германии прибыл в октябре. Имеет массу вшей"{20}.

Пленник был разведчиком, поэтому знал гораздо больше, чем обычный танкист. Он подтвердил, что перед правым нашим флангом и центром сосредоточены танковые части моторизованной дивизии "Рейх" и 10-й танковой дивизии, а также 86-й моторизованный полк последней - всего около ста танков и бронемашин. Кроме того, обер-ефрейтор показал, что встречал на этом участке танковые подразделения соседней 5-й танковой дивизии{21}.

Допросив пленного, командующий позвонил в штаб фронта, приказал немедленно "передать наверх" о сосредоточении танков противника в стыке 18-й и 9-й гвардейской дивизий.

Около шести утра, когда я уже доложил генералу Г. К. Жукову, что Селиваниха взята, что танкисты стрелки вышли к деревне Дедово, позвонил телефон. Слышу голос начальника штаба 16-й армии генерала Малинина:

- Командарм у вас?

- У меня.

Генерал Рокоссовский взял трубку, молча выслушал начальника штаба и несколько переменился в лице.

- Каменку сдали, фашисты прорвались в Крюково, - глухо сказал он.

Генерал Жуков встал, застегнул шинель.

- Едем, Константин Константинович.

- Туда?

- Туда. Отбивать Крюково.

Расположенный на Ленинградском шоссе, этот поселок, превращенный в сильный опорный пункт, прикрывал подступы к столице с северо-запада. Если 40-й немецкий танковый корпус пытался прорваться к Москве через Дедовск и Нахабино, то два других корпуса 4-й танковой группы - 46-й танковый и 5-й армейский стремились достичь той же цели через Крюково. На том же направлении действовала и часть сил 3-й немецкой танковой группы.