Читаем Всегда в бою полностью

Всегда в бою

Кто-то из работников военкомата предложил более безопаное место - пункт противовоздушной обороны. Он оборудован в подвале церкви, что неподалеку от нас. Есть там и бомбоубежище, и телефонный коммутатор. Мы перебрались туда вместе со связистами, операторами и работниками штаба артиллерии.

Поздно вечером обстановка резко осложнилась. КП 40-го полка Коновалова в монастыре опять был окружен эсэсовцами. На правом фланге полка вражеские танки захватили опорный пункт в здании больницы, ворвались на северную окраину Истры. Пришлось ввести в бой последний резерв - 258-й полк Суханова. Но и ему не удалось надолго остановить танки противника, обходившие город вдоль северо-восточных предместий.

Была уже полночь, а бой не затихал. С церковной колокольни я видел огненное полукольцо переднего края. Оно глубоко охватывало Истру, заметно приближаясь к Волоколамскому шоссе, к тыловой нашей коммуникации.

Внизу, близ подножия колокольни, тоже мелькали огоньки выстрелов. Это взвод охраны вел бой с фашистскими автоматчиками, которые группами пробирались в центр города и ракетами указывали цели для своей артиллерии.

Командир 210-го гаубичного полка Жилин доложил, что одна группа автоматчиков атаковала огневые позиции тяжелого дивизиона на юго-восточной окраине, близ деревни Полево. Артиллеристы во главе с комиссаром дивизиона Н. П. Романченко контратакой отбросили фашистов.

Автоматчики в нашем тылу - факт неприятный, но все-таки мелкий. Гораздо серьезнее то, что происходит сейчас на передовой. Противник вклинился в боевые порядки дивизии. Полк Суханова потерял фланговую связь с полком Коновалова и с трудом сдерживал натиск 10-й немецкой танковой дивизии. Полк Коновалова фактически был расчленен и сражался па западной и северной окраинах города тремя обособленными группами. Лишь ночная темнота, сковавшая маневр танков, не позволяла противнику полностью окружить Истру.

После длительного перерыва связь с 40-м полком удалось все же восстановить.

- Обстановка? - переспросил Коновалов. - Я со штабом прорвался из монастыря. Ведем бой. Кругом пожары, сидим в каких-то развалинах, весь состав штаба в стрелковой цепи, танки рычат уже за спиной. Похоже, идут в город.

- Осипычев с тобой?

- Он со своими - с артиллеристами. На прямой наводке.

Приказываю Коновалову отходить к юго-восточной окраине, к Волоколамскому шоссе, и занять там оборону. Потом связываюсь со штабом дивизии, по-прежнему находящимся в селе Ивановское. Сообщаю Федюнькину, что решил переместить свой НП из города в деревню Полево, что в двух километрах восточнее Истры. Пока будем переезжать, начальник штаба возьмет управление дивизией на себя.

На НП, в церковном подвале, теперь непривычная тишина. Не мигают лампочки коммутатора, молчат телефоны.

В подвал входит, мягко ступая валенками, командир 159-го артполка майор Осипычев. Докладывает: дивизионы отходят через город, часть батарей уже на новых огневых позициях. А вот снарядов мало. Грузовики с боеприпасами, следовавшие из тыла, попали под удар немецких танков.

- Снаряды подвезут. А вам, - говорю ему, - задание: одну батарею поставить в городе. Перекройте улицы поорудийно. Кто останется с батареей?

- Старший лейтенант Мирошник. По прямой наводке он специалист.

Осипычев уходит. Пора и нам перебираться на новый НП, но мы не спешим: надо проследить, как-то полк Коновалова сумеет выполнить задачу. Ведь он не просто отходит, а прорывается. Прорывается не компактно, а группами.

Сидим с комиссаром, молчим, курим. Тихо в этом подземелье, ни звука не прорвется сквозь толстые, железом обитые двери.

- Как в гробу, - замечает Бронников. - Пойдем-ка наверх.

Выходим на улицу. Наискосок, стреляя головешками, догорает бревенчатый сарай. Во дворе ездовые хлопочут возле коней. У перекрестка улиц - пушка, фигуры бойцов, тлеет огонек папироски. Выстрелы раздаются и справа, и слева, и спереди, и сзади. Подходит группа бойцов, человек десять.

- Какого батальона?

- Хозвзвод сорокового полка, товарищ полковник.

- Где повозки?

- Танки передавили...

Показывается еще одна группа. Эта побольше. Пехотинцы катят станковые пулеметы, в хвосте колонны цокают копытами кони, тянут передок с батальонной пушкой. Старший лейтенант Марченко - шапка торчком на забинтованной голове докладывает:

- Второй батальон отходит по приказу командира полка.

- Где Коновалов?

- Не знаю. Мы были отрезаны, он прислал связного...

Я спустился в подвал. Телефонист вызвал 40-й полк. Ответил красноармеец из 110-го батальона связи.

- Товарищ комдив, товарища комполка тут нет, - взволнованно доложил он. Одни мы, связисты. Ведем бой.

- Кто старший?

- Товарищ сержант Алексеев.

- Позовите!

- Есть!

Трубка долго молчала, потом густо пробасила:

- Командир отделения сержант Алексеев слушает!

- Где подполковник Коновалов?