Читаем Всеединство полностью

В идеале, внеся поправки в такое определение и разъяснив, что есть «особенное самосознание», его можно бы и принять, но идеал не просматривается на горизонте практического бытия, которое творит и рушит государства по более простым и практическим соображениям, порою, руками совершенно необразованного, но дерзкого разума, чему есть масса примеров во всемирной истории.

А, поправки следующие:

Во-первых, любой социум, будь-то организм, человек, или всеобщность людей, к примеру, государство, живущий «для себя» только, будет в силу своей эгоистичности ненавистен окружающим его субъектам: другим людям, другим государствам.

Во-вторых, Бог, искренне желая людям добра, не навязывает в делах их своей воли, а только незримо для них курирует их бытие, а понимание сего, как рядовыми гражданами государства, так и его правителями, вероятно, и должно быть сутью гегелевского термина «особенное самосознание».

К сожалению, и по сей день о таком уровне сознания остаётся, только, мечтать.

Привести бы на экскурсию в сей мир, давно ушедших из него Гегеля с его «другом»

Шопенгауэром. Вот бы последний поизгалялся над несчастным Гегелем, над его «субстанциональной волей» и «особенным самосознанием».

Чтобы не опускать признанного миром мыслителя ниже плинтуса, не будем касаться его циничной позиции во внешнеполитическом аспекте государства, оправдывающей войны, не будем касаться его понимания космополитизма, а скажем только несколько слов о его взглядах на всемирную историю. Гегель смотрит на всемирную историю, как на всемирный суд, утверждая, что мировой дух имеет высшее право над духами отдельных народов. Это наводит на мысль о том, что Гегель был связан с шаманами. Пока таких доказательств нет. Историки, не оставляйте надежды, ищите.

Оставим в покое Гегеля и перейдём к анализу ленинской работы «Государство и революция».

Материалисты, видящие себя не в духе, как идеалисты, а в теле, естественно, смотрят на мир вещными глазами, строя свою жизнь из практических соображений, отвечающим исключительно телесным желаниям, впадая в другую, в отличие от идеалистов, крайность, не позволяющую разрешить очевидные для них противоречия их бытия, о чём будет сказано ниже.

«Государство, — пишет Энгельс, — есть продукт общества на известной ступени развития;

государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общества в бесплодной борьбе, для этого стала необходима сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, всё более и более отчуждающая себя от него, есть государство». Эта сила, представляющая собой структуру управления обществом, сила, иерархия которой должна бы гарантировать волю закона, имеет человеческое происхождение, ибо все чиновники и государи — люди. А люди, в массе своей, материалисты, поскольку живут для себя. Они могут называть себя верующими в Бога людьми, но вера их слаба и лукава, они простирают свои руки к Богу, когда жизнь, как петух, клюнет их в заднее место. Люди, рождающиеся в духе в этом мире, столь противящемся тому, пока штучные, ибо они есть продукт их собственной воли, проявленной в глубоком покаянии перед своей совестью и каторжном труде над становлением своим, как личности духовно просветлённой. Так что, любая государственная власть лукава, как лукавы и объезжаемы на кривой кобыле законы её, ибо она, по сути, не примиряет противоречия в обществе, а ищет собственную выгоду в них, кормушку для себя, продаваясь с потрохами сильным мира сего, тем, у кого толстые кошельки.

«По Марксу, — пишет Ленин, — государство есть орган классового господства, орган угнетения одного класса другим, есть создание „порядка“, который узаконивает и упрочивает это угнетение, умеряя столкновение классов».

И он прав.

«Демократическая республика есть наилучшая возможная политическая оболочка капитализма, и потому капитал, овладев… этой наилучшей оболочкой, обосновывает свою власть настолько надёжно, настолько верно, что никакая смена ни лиц, ни учреждений, ни партий в буржуазно-демократической республике не колеблет этой власти».

И это ленинское утверждение верно, как и утверждение того, что всеобщее избирательное право «в теперешнем государстве» не способно действительно выявить волю большинства трудящихся и закрепить её в жизнь.

Да и воля современного человека, выражаемая, как в воле большинства, так и в воле меньшинства, носит шкурный характер, нацеленный на вещное обладание, на телесные блага, т.е. это воля ЖИВОТная, недостойная имени человека.

«Смена буржуазного государства пролетарским невозможна без насильственной революции», — пишет Ленин.

В 1917году она в России свершилась.

И, что? На что направляется пролетарское созидание его вождями?