Читаем Все зеркало полностью

И всё-таки, когда я вынырнул из гиперпространства у Проциона и увидел древнего космического Левиафана, встречу с которым предвкушал столько лет, – я пожалел, что не взял сына с собой. В самом деле, такие находки по пальцам можно пересчитать: искореженный корабль в поясе астероидов у Цеен Ке, святилище одичавших аборигенов в джунглях Слез Златовласки…

Но этот должен был стать только моим.

Внешние кольца межзвёздника вращались вокруг своей оси с разной скоростью, делая корабль похожим на гироскоп и создавая на нем искусственную гравитацию. Одно из колец было наполовину разрушено, у кормы зияло несколько пробоин, и ни один световой сигнал не выдавал того, что на борту мог присутствовать кто-то живой. Рядом с кораблем Древних летали ошметки межзвёздника людей, наших предков.

– Не боишься мертвецов? – прошептал я, отмечая, что продолжаю разговаривать с сыном, как будто Макс был рядом.

«Нет, не боюсь».

Я зажмурился. Так и с ума можно сойти.

– Как думаешь, куда стоит высадиться? Нет, не в пробоину на третьем кольце, там вряд ли что-то могло сохраниться. Корма тоже уничтожена. Но кабина – то, что мы считаем центром управления на носу корабля – осталась целой. И это маленькое чудо. Мы же верим в чудеса, Макс?

Я смог состыковаться с внешним кольцом, благо автопилот на «Испаньоле» действовал исправно. Затем пробрался сквозь узкий туннель с множеством открывающихся мембран – может быть, для Древних этот проход был удобным шлюзом, но мне приходилось скользить внутрь, помогая себе руками и ногами и преодолевая силу Кориолиса, норовившую вытолкнуть меня обратно, как пробку из бутылки. Оставалось только порадоваться, что я не страдаю клаустрофобией.

Пыль возрастом в сотни тысяч лет клубилась в луче фонаря, оседала на обшивке туннеля, и я часто вытирал перчаткой припорошенный щиток гермошлема. Повсюду виднелись следы древней войны – старое оружие и тела людей. От нападавших остались лишь высохшие мумии в боевых скафандрах. Все сенсоры молчали – но чем дальше я шёл, тем отчётливее становилось ощущение чужого присутствия. И когда я, наконец, вышел в большое помещение и увидел ту капсулу жизнеобеспечения – честное слово, мне даже стало легче.

В центре зала вокруг металлического пьедестала капсулы обвился скелет огромного существа. Нет, это был не Древний. Это существо просто не могло быть Древним. Множество его лап заканчивались острыми когтями – такие запросто могут пропороть обшивку скафандра. На голове с несколькими провалами глазниц торчали шипы, а пасть, полная зубов-кинжалов, выдавала в нем хищника, дикое животное, а не разумное создание. Существо умерло давным-давно в тщетных попытках то ли открыть капсулу, то ли защитить её.

Жидкость в капсуле помутнела, но всё же можно было разглядеть находящегося внутри пленника, как две капли воды похожего на мёртвое существо, но гораздо меньше его, размером с крупную собаку.

Затаив дыхание, я смотрел на мигающую пластину на панели капсулы. И понимал, что сейчас совершу большую глупость.

Любой ксенобиолог сказал бы, что выводить из анабиоза животное неизвестного вида – не лучшее решение. Но это существо… в общем, я был уверен, что справлюсь с ним, если что-то пойдёт не так, ведь у меня на боку висел разрядник, которым так удобно дробить и горную породу, и черепа подземников. Он был особенным, этот единственный пассажир корабля, вот в чём штука. Чёрт знает, сколько лет он тут пролежал. К тому же девяносто девять к одному, что он уже мёртв.

– Мы ведь сможем получить за него кучу денег, правда, Макс? – спросил я, пытаясь разобраться в устройстве капсулы. – Нет, не надо меня обвинять, что он чей-то ребенок. Это всего лишь животное, какой-нибудь питомец Древних. Исследователи и за мёртвую особь заплатят не торгуясь. Хор-р-рошие деньги…

Капсула поддалась, открылась, и меня обдало потоком мутной жижи. Существо дохлым головастиком шлепнулось мне под ноги… И неожиданно запищало.

Я вздрогнул и попятился. А затем, не в силах смотреть, как это создание будет умирать, развернулся и пошел по направлению к кабине.

Через некоторое время я услышал позади себя шум. Существо ползло следом, цепляясь когтями за обшивку и неуклюже подтягивая тельце. Мы продолжили идти вместе, сопровождаемые его писком.

– Слушай, – сказал я, когда мне это уже надоело. – Я не твоя мать. И нечего за мной ползти.

Послушался он, как же.

Когда мы вышли к кабине, то мои надежды поживиться чем-то ценным рухнули. Отсек всё-таки был уничтожен войной. На иссечённых стенах застыли брызги расплавленного металла. На полу лежал мертвец с оторванной рукой. Сила тяжести скачкообразно менялась, и мертвец шевелился, будто пытаясь подняться на ноги.

А я стоял, как дурак, сжимая разрядник, и не знал, что делать.

Вдруг замершее возле меня существо с писком бросилось к груде мусора и принялось его разгребать передними лапами. Вскоре оно извлекло большой – размером с кулак – прозрачный кристалл и протянуло мне.

– Зачем? – спросил я. Анализатор тут же показал, что это обычный горный хрусталь с вкраплением металла. – Любишь побрякушки?