Вот этот момент, когда я стою на коленях. Вот, когда я говорю себе, что у меня грипп. Потому что эта… эта сломленная развалюха просто не может быть мной.

Ни в коем случае.

Я просто заболел, сейчас приму немного аспирина, посплю, и мне станет лучше. Я снова стану собой. Со временем. Но если я признаю, что я раздавлен, если я признаю, что мое сердце разбито на тысячу чертовых кусочков… тогда я не знаю, когда снова приду в норму. Может, никогда.

Так что я забираюсь опять в кровать. Чтобы переждать.

Пока не выздоровею.

Глава 19

Вот такая вот история. Взлет. Падение. Конец. А сейчас, вот он я, сижу в этом мерзком ресторане, куда меня вытянули Александра и Мэтью, где я только что закончил рассказывать им ту же самую историю, что рассказал и вам.

Когда мне было шесть, я научился кататься на велосипеде. Как и все дети, когда садятся на два колеса, я падал. Много раз. И каждый раз Александра была рядом. Она отрясала с меня пыль, поцелуями успокаивала раны, и уговаривала попробовать еще раз. Так что вполне нормально, что я ожидал от своей сестры сострадания по поводу моей душевной раны. Нежности. Сочувствия.

А получаю я «Ты чертов идиот, ты знаешь об этом, Дрю?»

Готов поспорить, вы уже начали интересоваться, почему мы называем ее Сучкой. Ну, вот!

— Прости, что?

— Да, ничто! Ты хоть представляешь, что ты натворил? Я всегда знала, что ты испорченный и эгоистичный. Черт, да я была одна из тех, кто тебя таким сделал. Но я никогда не думала, что ты такой тупой.

А?

— А ведь я могу поклясться, что ты родился с яйцами.

Давлюсь своей выпивкой. А Мэтью смеется.

— Я серьезно. Я отчетливо помню как меняла тебе подгузник и видела те забавные бубенчики, что болтались у тебя между ног. Что с ними произошло? Усохли что ли? Исчезли? Потому что это единственная причина, по которой, мне кажется, ты можешь вести себя как ничтожный кастрированный баран.

— Боже мой, Александра!

— Думаю, здесь даже Бог не поможет.

Оборонительная злость нарастает у меня в груди.

— Вот только не надо мне сейчас вот этого. Не от тебя. Я итак раздавлен, какого хрена ты меня еще добиваешь?

Она фыркает.

— Потому что сейчас тебе нужен хороший пинок под зад, чтобы ты собрался. Ты никогда не задумывался, что когда Кейт сказала, что у них все нормально, она имела в виду, что они просто мирно расстались? Что они решили остаться друзьями? Разошлись по-хорошему? И если бы ты хоть чуть-чуть знал о женщинах, ты бы об этом подумал, ты бы понял, что ни одна женщина не захочет заканчивать десятилетние отношения по-плохому.

Ничего не понимаю. Зачем кому-то оставаться друзьями, только потому что они когда-то там трахались. Какой в этом смысл?

— Нет, ты сильно ошибаешься.

Она трясет головой.

— К тому же, если бы ты вел себя, как мужчина, а не уязвленный мальчишка, ты бы рассказал ей о своих чувствах.

Теперь она просто меня раздражает.

— Я, что, в твоих глазах совсем придурком выгляжу? Потому что я не такой. Потому что я не собираюсь стелиться и бегать за тем, кто хочет быть с кем-то другим.

На ее лице мелькнуло такое выражение, которое я никогда не видел. По крайней мере, в отношении меня.

Это разочарование.

— Конечно, нет, Дрю. Зачем тебе за кем-то бегать, когда все бегают за тобой?

— Что значит эта хрень?

— Это значит, что тебе всегда все достается легко. Ты красив, умен, есть семья, которая тебя любит, и женщины, которые преклоняются перед тобой, словно ягнятки для жертвоприношений. И в единственный раз, когда тебе стоит побороться за то, чего ты хочешь, единственный раз, когда нужно рискнуть своим сердцем ради кого-то, кто наконец-то этого достоин, что ты делаешь? Ты сначала делаешь, а думаешь потом. Сворачиваешься в клубочек и купаешься в само сожалении.

Она тихонько качает головой, а ее голос смягчается.

— Ты даже не попытался, Дрю. После всего, что было. Ты просто… выбросил ее.

Смотрю вниз на свою выпивку. Мой голос тихий. С сожалением.

— Я знаю.

Не думайте, что я об этом не думал. Не думайте, что не пожалел о своих сказанных словах, и в последствии несказанных. Потому что я пожалел. Сильно.

— Я бы хотел… но сейчас уже слишком поздно.

Наконец заговорил Мэтью.

— Никогда не поздно, друг. Игра не окончена, просто небольшой перерыв.

Я смотрю на него.

— Долорес тебе что-нибудь говорила? О Кейт и Билли?

Он мотает головой.

— Не о них… но она много чего сказала о тебе.

— Ты о чем?

— Ди ненавидит тебя. Считает тебя подлецом. Серьезно, чувак, если бы ты загорелся где-нибудь на улице, она бы даже не плюнула на тебя.

С минуту прокручиваю эту информацию у себя в голове.

— Может она ненавидит меня за то, что я трахнул невесту ее брата?

— Может она ненавидит тебя за то, что ты разбил сердце ее лучшей подруги?

Да уж. Жребий какой-то. Никакого толку.

— Ты любишь Кейт, Дрю?

Наши с Александрой взгляды встречаются.

— Да.

— Есть хоть какая-нибудь вероятность, что она чувствует то же самое?

— Думаю, да.

Чем больше я думал о словах Кейт, ее действиях в те выходные, тем больше я убеждался, что она чувствует что-то ко мне. Что-то настоящее и глубокое.

По крайней мере, до того, как я все похерил.

— Ты хочешь быть с ней?

— Господи, да.