Читаем Все вы полностью

Все вы

Сборник состоит из семи фантастических рассказов разного толка. Из этой фантасмагорической эклектики (или эклектической фантасмагории?) вы точно не узнаете: как называют человека, что занимается космонавтикой; почему именно "ямыца"; чем опасен крахмал; где тут разговоры о собаках; отчего у Анастасии никогда не будет детей; как звали этого юношу из той сказки; почему именно вы. Зато вам станет известно, что я смог из этого придумать.

Э. Т. О. Я

Проза / Современная проза18+

Э. Т. О. Я

Все вы

КОСМОНАВТИК

Идею рассказа подал Сергей Жаков более трёх лет назад. Всё это время я её бережно хранил.

Он проснулся. И ощутил подушечками пальцев шёлк. Но это, казалось, был другой шёлк. Словно он заснул не у себя дома, а в номере кого-то отеля, что располагает таким же комплектом постельного белья.

Он вскочил, подняв туловище, и стал оглядываться. Нет, это определённо не номер отеля. Он находится у себя в квартире. Те же обои в виде неба с проплывающими облаками, те же шкафы, те же тумбочки, те же окна. Всё то же. И он – тот же. Он – Андрей Ядров. И он проснулся у себя в квартире и в своей постели, в своей пижаме и в своей коже.

Эфемерный страх отступил, но ощущение чужеродности окружающего мира продолжало томиться.

Андрей встал, переоделся, заправил кровать, стараясь не думать о своих ощущениях, и пошёл в душ.

На подходе к ванной комнате его вновь пронзило чувство неестественности, когда он посмотрел на кухню.

Надо принять душ и взбодриться. Такое бывает.

Ядров успешно принял душ.

Ничего не может быть иначе, ничего не может измениться, ведь он у себя дома!

Когда мужчина завтракал, он старался не обращать внимание на свои продукты, свои вещи, свою мебель, не концентрироваться на своих действиях. Андрей смотрел в окно, думал о погоде, работе. И потом резко встал и пошёл собираться.

Оделся без лишних мыслей. Провернул ручку. Вышел в подъезд – в подъезд его дома – и провернул ключ в личинке. Раздался щелчок. Будто отключили звук. Это не его замок! Это не его ключ! Это всё не…

– Здравствуйте.

Паника распылилась. Ядров Андрей обернулся.

С ним поздоровалась молодая соседка, на вид – лет двадцать пять. Молодые не сильно любят здороваться, но эта, скорее всего, педагог, заключил мужчина, у них банальная вежливость развита лучше.

Андрей хотел ответить, но не успел, потому что его глаза опустились раньше. На поводке у юной учительницы держалось чудовище. Трудно было понять его внешний вид, но существо было ужасным, отталкивающим. Глаза, торчащие из совершенно разных мест на теле. Туловище изгибалось в разные стороны и под разными углами. Длинные, толстые и кривые клыки. Лапы, клешни, копыта, когти, щупальца, шипы. Длинные, тянущиеся, стекающие слюни. Лужа слюней. Всё это было невозможно сложить воедино, как будто увиденное – бессмысленное скопление отвратительных атрибутов.

Видение скрылось в открывшихся дверях лифта. Ядров на секунду успел разглядеть слегка разочарованный взгляд соседки.

Шок сменился изумлением и недоумением. Кошмарный образ быстро размылся, и осталось лишь осознание самого факта, что в качестве домашнего животного было что-то пугающее.

Теперь он задавался лишь одним вопросом: что это было?! Такого сумасшедшего интереса у мужчины не было давно. Помнится, последний раз он мучился от неразрешимого вопроса ещё в детстве. Тогда его волновало следующее: физикой занимается физик, химией – химик, биологией – биолог, географией – географ, а космонавтикой… космонавтик?..

К Андрею вернулась твёрдость движений, он спустился по лестнице и вышел на улицу.

Это была та самая улица, на которой он жил, на которой всегда располагался его дом. Мужчина огляделся, посмотрел на прохожих и осознал, что проснулся без будильника.

«Это очень странно», – сказал он про себя.

Ядров даже не думал о времени, когда находился дома.

«Да, это очень и очень странно…»

Он поднял рукав куртки, освободив часы из мрака, и посмотрел на стрелки.

«Я вышел рано. У меня ещё сорок минут», – констатировал Андрей.

Мужчина почувствовал, что его печёт под мышками. Был солнечный день. Тёплый и солнечный день. Без намёка на ветерок.

«Всё странно. Всё очень странно. Мир сильно изменился».

Андрей Ядров долго стоял и думал, что делать в такой ситуации и чем ему вообще заняться, и решил сходить на площадку для выгула домашних животных, чтобы узнать, есть ли у кого ещё такие диковинные существа. Страха эта идея не вызывала, так как он вовсе не помнил внешность питомца его вежливой соседки.

До назначенного места идти примерно десять минут, и мужчина не спеша отправился в путь, пытаясь свыкнуться с обстановкой и хоть что-то прояснить. По дороге Ядрову встречались люди, но он не разглядел в их лицах чего-либо особенного. Никто не мог похвастаться торчащими клыками, красными глазами, хоботами, яблоками вместо лица.

Уже издали Андрей заметил, что на той площадке что-то не так. Нет ни привычных движений, ни силуэтов, свойственных собакам. К горлу начал подступать ком. Глаза широко раскрылись, готовые выстрелить, а жар внутри куртки удвоился. Земное притяжение усилилось в несколько раз, и теперь Ядров с трудом поднимал ноги, как если бы они примагнитились к асфальту.

Когда мужчина всё-таки подошёл к заветному месту, весь облитый потом, с бурей в перевёрнутом желудке и с гаснущими глазами, – ему показалось, что он попал в страшный сон: десятки монстров, внешность которых невозможно было распознать, кроме одной черты – ужаса.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза