Читаем Все в саду полностью

– Возможно. Но с ее характером… Она терпеть не могла врачей и их запретов. Она прекрасно понимала, что услышит от них: не делайте то, не пейте этого, вы должны воздержаться от… Она знала, что у нее гепатит С. Знала, какую цену придется заплатить за беспечное отношение к болезни. Но следовать режиму и диктату врачей было против ее натуры. Даже недуг не мог заставить ее разлюбить свободу. Одно время она, правда, пыталась лечиться, но потом почему-то приняла решение всё бросить. Всем говорила, что она здорова. Хотя, вне всяких сомнений, это был всего лишь период временной ремиссии. Два последних года ее жизни она будто играла в прятки со своей болезнью. Делала вид, что ничего не чувствует, что многое ей только кажется… Она закрывала глаза на все свои недомогания и странную усталость до поры до времени. А когда стала совсем уж неважно себя чувствовать, мы отправились к врачам и услышали: вы запустили болезнь. Слишком поздно пришли. Мы ничем не можем вам помочь. Вам осталось два-три месяца. Мы выпишем вам морфин… Услышав такое, она стала чахнуть на глазах, но всё равно собирала друзей. И конечно, понимала, что они приходят попрощаться с ней, а не выпить вина и прогуляться по саду, как в старые времена. Видеть, как угасает Лулу, было для меня пыткой… Удивительно, что даже в последний период жизни она умудрялась успокаивать меня, убеждать: теперь лучше, уже почти всё прошло. И ведь проходило! Боль отпускала ее ненадолго, и я вновь удивлялся способности моей жены подчинять себе законы природы. И потом, этот ее сад убеждал Лулу в том, что Природа гениальна и не знает конца. За холодной зимой, когда всё умирает, обязательно приходит весна, и, казалось бы, мертвые корни пробуждаются, дают новые побеги. Лулу была связана тысячью нитей со своим садом – и он говорил ей о бесконечности жизни, сад отрицал Смерть. Лулу ему верила…

Но противостоять болезни ей всё же было трудно. В какой-то момент на нашу семью посыпались несчастья: вначале от рака легких умер ее любимый брат, потом скончалась мать. Еще не старая! Стали умирать наши друзья – кто от наркотиков, кто от СПИДа. Да и финансовые наши обстоятельства были хуже некуда. Бутик, который она открыла на Сен-Жермен, приносил одни убытки. Деньги, полученные за годы работы у Ива Сен-Лорана, быстро закончились. Мы обанкротились. Так что нам ничего не оставалось, как покинуть Париж и поселиться здесь, в тихом далеком углу. Мне кажется, в какой-то момент Лулу сложила руки и сказала самой себе: хватит цепляться за жизнь. Надо перестать строить планы, надо всё отпустить. У нее не осталось сил сопротивляться несчастьям и болезни. Правда, до конца своих дней она продолжала работать, рисовала эскизы украшений. Любила бабочек, стрекоз, всяких букашек, ну и, конечно, цветы – это были постоянные герои ее рисунков. Считается, что Художник всегда делится с миром своей внутренней вселенной. Получалось, внутренней вселенной Лулу и был ее сад.

– Говорят, в последние годы жизни Ив Сен-Лоран практически совсем не принимал участия в создании своих коллекций, и Лулу была из тех, кто творил за него. Это правда?

– Не совсем. Ив мог наметить ей направление или набросать эскиз, а Лулу уже начинала разрабатывать его идею, оттачивать детали. Шесть коллекций в год – была норма Ива. И Лулу его в этом поддерживала. В конце жизни Ив совсем разочаровался в моде. Прет-а-порте Yves Saint Laurent было продано сначала Gucci, потом Пино. Многое в его творчестве последних лет держалось на энтузиазме и нервной энергии Лулу – она его заводила, настраивала на творчество. Он рисовал платье, а когда его шили и привозили показывать Иву, результат ему не нравился! Тогда они с Лулу вместе начинали над ним колдовать, изменяя линии, крой, добавляя детали, которые радикальным образом меняли фасон. В чем-то Лулу облегчала жизнь Ива, она возвращала ему веру в себя.

Мы возвращаемся обратно в дом, где Таде спешно накрывает на стол: “Вы приехали на целый день! Не могу же я отпустить вас голодной!”

Окна и двери во всем доме распахнуты настежь. Жуки, шмели, мушки свободно залетают внутрь. Ветер приносит из сада запахи нагретой солнцем сырой земли. Слышны посвисты птиц и тишина.