Читаем Все связано полностью

Уоррен дает ему сигарету и зажигалку, а Мэтью предлагает Кейт присоединиться. Она качает головой.

— Может быть позже.

Я прохожу через комнату, открываю окно и включаю вентилятор на потолке.

Уоррен спрашивает:

— А что ты, Эванс? Не будешь?

Я фыркаю.

— Можно подумать, я когда-нибудь запихаю себе в рот то, что висело рядом с твоими потными яйцами. Я скорее поцелую задницу слона.

Уоррен делает глубокую затяжку и дым слетает с его губ, когда он насмехается надо мной:

— Нарк.

У меня морда кирпичом.

— Ага, это я. По выходным я зависал с Джонни Деппом на 21 Джамп Стрит.

Мэтью, уже навеселе от курения, захихикал. И сообщает всем, кто в комнате:

— Ааа, Эндрю прикольный. Но он и Мэри Джейн ⁵не ладят. Один раз в колледже он пробовал. Но ничего хорошего не вышло.

Кейт наклоняется вперед.

— Я не слышала эту историю.

— Не самый лучший момент в моей жизни.

Мэтью смеется еще громче.

— Он сделал четыре затяжки, а потом начал бегать по дому, закрывая все двери и окна. Он думал, что сейчас появится его старик, или с неба упадет группа захвата. Потом у него началась паническая атака.

— Не было у меня никакой панической атаки.

Взгляд Мэтью встречается с моим.

— Чувак, я думал, что мне придется тащить твою задницу в больницу. Ты выглядел так, будто с тобой случится хренов сердечный приступ.

Все усмехнулись в мою сторону — даже Кейт.

Уоррен довольно кивает своей головой.

— Эванс не может справиться с косячком. Приятно слышать. Теперь, если мне когда-нибудь захочется тебе насолить, я знаю, как это сделать.

Предполагается, что друзья могут доставать друг друга. Это одно из преимуществ того, что вы все знаете о человеке — все их достижения, все компрометирующие, грязные секретики.

Но это палка о двух концах.

— Давай дальше углубляйся в воспоминания, Мэтью. Я тоже знаю несколько моментов про тебя, в которых можно покопаться.

Он широко распахивает руки.

— Я — открытая книга.

Я улыбаюсь по-дьявольски.

— Ты уверен?

— Выкладывай, болван.

Я поворачиваюсь к его жене.

— Эй, Ди, Мэтью тебе когда-нибудь рассказывал про тот раз, когда он был так пьян, что помочился в рот Келли Маккалистер, пока она делала ему минет?

Мэтью тут же протрезвел.

Стивен умирает со смеху.

— Вииии, — пищит Эрин. — Как противно.

— Вот как он заработал свою кличку в нашем братстве — Фишер-Золотой Дождь.

Александра выглядит так, словно ей одновременно забавно и противно.

Джек фыркает.

— Фу.

Кейт кривит лицо и закрывает уши.

Долорес сначала смеется, потом поворачивается к своему мужу и признается:

— Я подавлена. Я больше никогда не смогу брать у тебя в рот, не вспомнив эту историю.

Мэтью смотрит на меня добродушно:

— Вот ты мудак, дружище.

Я просто улыбаюсь:

— Вот для чего нужны друзья, приятель.

***

Через десять минут Эрин лежит с задранными вверх ногами в своем кресле, глаза у нее с тяжелыми веками. Она медленно поднимает одну руку, потом другую.

— Как здорово. Я такая расслабленная.

Лицо Стивена выглядит вялым, когда он показывает жестом в сторону большого пианино в углу комнаты.

— Эй, Билли, почему бы тебе что-нибудь ни сыграть?

Да, эта задницетерка может еще и на пианино играть. Только подумайте — он может быть многоликим мудаком, но при этом оставаться лохом.

Ди поддерживает:

— Хорошая идея. Нет ничего лучше хорошего косячка с ритмичной мелодией. Подсласти нам, братец.

Этот тупица встает и усаживается за пианино, разминает пальцы и начинает играть. Через несколько аккордов он начинает петь «Someone like you» Адель. Это означает, что он выбрал девчачью песню.

Когда он напевает последнюю строчку перед куплетом — ту самую, где отношения между ним и его бывшей еще не закончены, мое хорошее настроение становится кислым, как молоко, хранящееся слишком долго в холодильнике. Вот почему я всегда ненавидел, ненавижу и буду ненавидеть этого Уоррена. Потому что, несмотря на историю о моем опыте с марихуаной, которую рассказал Мэтью, я не параноик. Я наблюдательный. Смышленый. Чертовски умный, чтобы знать, почему — из всех чертовых песен, которые он мог сыграть — он выбрал именно эту.

И что еще важнее — я знаю, для кого он ее играет.

Случайностей не бывает. Язык тела и оговорки по Фрейду имеют свое значение. Мы подсознательно показываем, что на самом деле чувствуем. Чего на самом деле хотим. И где-то, глубоко в хиленьком мозгу Уоррена и в его сердце, думаю, он до сих пор хочет Кейт.

Посмотрите на ее лицо сейчас. Тот же самый взгляд, какой у нее всегда бывает, когда она смотрит на то, как он поет. Ее голова слегка наклонена, на губах легкая улыбка, а в глазах смешение гордости и изумления. Обожание. И, возможно, воспоминания о былой любви. Хоть я и знаю, что больше она не испытывает к нему этих чувств, даже если я знаю, что выбрала она меня — что меня она любит больше — меня это раздражает. Очень.

Потому что единственный человек, на которого я когда-нибудь так смотрел — был ей.

Когда он играет последние ноты, я стараюсь проглотить это чувство неприязни. Мэтью, Стивен, Эрин, Ди-Ди и Кейт хлопают. Александра вытирает слезы на глазах.

Джек говорит: