Читаем Все связано полностью

Он живет этажом ниже. С самого детского сада, он и Маккензи были не разлей вода. Его отец — старый богач, мать — скрытая алкоголичка. Александра приглашает его так часто, как может, чтобы он мог иметь представление о нормальной семье.

Маккензи грозит пальцем Джонни:

— Ты можешь помогать, но ты должен делать то, что я скажу. Я — главная.

Я улыбаюсь своей сестре.

— Боже, звучит знакомо.

Как по сигналу, из угла доносится пронзительный крик Джеймса:

— Мое! Это мое!

Александра ведет бровью вверх.

— А как это знакомо. Должно быть гены.

Потом начинается война полов между Джонни и Маккензи.

— Погоди секунду, Кензи, — говорит он. — За главного должен быть я. Я — мальчик и они тоже мальчики.

— И что?

— То, что я могу показать им то, чего не можешь ты.

Моя племянница упирает руки в боки, идеально имитируя позу моей сестры. Вот вам и гены.

— Например?

— Могу показать им, как играть в бейсбол.

— Я тоже могу.

— Могу играть с ними в машинки.

Маккензи фыркает.

— И я могу.

Джонни переходит к решительному наступлению.

— Я могу показать им, как писать стоя.

Тяжелая пауза. Маккензи хмурится.

Джонни начинает думать, что он победил. Такой молодой. И такой глупый.

Пока Маккензи не начинает улыбаться. Триумфально.

— Они носят подгузники — еще не пользуются туалетом.

Джонни опускает голову в знак поражения. Пора бы уже привыкнуть к этому, малыш.

— Ладно — можешь быть за главную.

Маккензи улыбается шире. Потом щелкает пальцами.

— Отлично.

ГЛАВА 4

Через десять минут появляется Джек О’Шей. На нем элегантная голубая рубашка и брюки. Рыжие волосы коротко подстрижены и намазаны гелем. Джек — последний из моих холостых друзей. Одинокий волк. Сорвиголова. Он все еще живет жизнью, которая, я думал, всегда будет у меня. Спонтанная. Легкомысленная. Раскрепощенная. Он получает огромное удовольствие от того, что дразнит нас своими крутыми ночами — и диким совокуплением — которые мы упускаем.

Не собираюсь врать; но я западаю на его истории, потому что помню, каким классным может быть случайный секс. Но я бы ни за что не поменялся с ним местами. Мне хорошо там, где Кейт Брукс.

Сейчас мы все собрались в кухне, где моя мама и сестра накрыли для всех завтрак. Джек жует свежий круассан и болтает с моей матерью.

— Вы выглядите прекрасно, как всегда, Миссис Эванс.

Она хохочет, как девочка-чирлидер, болтающая с капитаном команды. Фууу.

— Спасибо, Джек. Как это мило с твоей стороны.

— Просто говорю правду. Теперь скажите мне, как часто вас принимают за няню, когда вы гуляете с этими малышами? Потому что никто и ни за что не поверит, что вы их бабушка.

Звучит так, будто он подкатывает к моей матери, но это не так. Когда вы являетесь плейбоем, вы просто так разговариваете — со всеми женщинами. Помните об этом, когда какой-нибудь дамский угодник будет завораживать вас своим словесным поносом. Вы — не особенная. Он не это имеет в виду. Это просто в его натуре.

Кажется, моему отцу это не нравится. Видите, как он старается держаться поближе к ней? Как он скалится в сторону Джека?

— Не разговаривай с моей женой, О’Шей.

Это моментально отрезвляет Джека, и он делает шаг назад.

— Да, сэр.

— И не смотри не нее.

— Хорошо, сэр.

Мой старик, может и постарел с годами, но знает, что все еще на вершине иерархии. И последнее, чего хочет Джек, это чтобы его зажевали и выплюнули. Он переводит разговор в безопасное русло.

— Итак, мистер Эванс, вы не едете с нами?

Мой отец качает головой, и его тон наполнен сожалением. И желанием.

— Нет, не в этот раз. Хотя мне бы хотелось. Очень.

Моя мать поворачивает голову.

— О, правда, Джон?

Он кашляет. И прочищает горло.

— Да… ну… ты знаешь… ради спортивного пари. Ты же знаешь, как мне это нравится, Энн. И у нас такого нет… здесь… в Нью-Йорке.

Хорошая отговорка, папочка.

Моя мать скептически кивает.

— У-гу.

В этот момент мой старик обращает негативное настроение моей матери на другую цель. Которой являюсь, конечно, я.

— Вы, мальчики, повеселитесь на выходных, но будьте осторожны. Помнишь, наш последний раз в Вегасе, Эндрю? Не надо повторений.

Когда мне было семнадцать, у моего отца в Вегасе был бизнес. Он и моя мать считали, что это будет прекрасная идея поехать туда всей семьей. Но мне было семнадцать. Время, когда подросток, даже не хочет признавать тот факт, что у него есть семья. Не говоря уже о том, чтобы проводить с ними время. Поэтому, пока мои родители, Александра и Стивен ездили на Плотину Гувера, мне пришлось занять себя другими … вещами…

— Я тебе уже сто раз говорил, папа. Я не знал, что она была дочерью посла.

Им надо на лбу носить таблички, тату или что-то еще. Я закатываю глаза и говорю:

— Один международный скандал, и тебе никогда не дадут о нем позабыть.

Кейт встает рядом со мной. Ее шикарное лицо выглядит задумчивым, она пытается понять, что только что услышала.

— Мне надо это знать?

Я и подумать о таком не мог.

— Наверно будет лучше тебе этого не знать.

Она кивает.

— Хорошо.