– Вам придется вести в поводу Искру, она пойдет, как миленькая.

Коренастая Бесси без труда приподняла легонькую, точно перышко, Дели. Предоставив Бесси самой себе, Адам стремглав поскакал на ферму, не спуская глаз с бледного лица у своей груди.

– Дели, милая, ты слышишь меня? Как ты меня напугала! Потерпи, родная, дом уже близко. Держись, пока я открою ворота! Ну как, порядок?

Еще не совсем придя в сознание, она поднесла руку к его рту, будто воспринимая его слова наощупь. Он схватил ее пальцы и прижал к губам, удерживая ее в седле другой рукой.

К вечеру Дели проснулась у себя в комнате. Косые лучи заходящего солнца проникли к ней сквозь оконные занавески. Она лежала неподвижно, следя глазами за пылинками, совершающими в свете луча свой замысловатый танец. Это были крупицы живого света, их движение по каким-то непостижимым причинам было для нее страшно важно. Она сконцентрировала на них все внимание.

Постепенно ее сознание начало заполняться другими образами. Голова болела, она потрогала ее рукой и нащупала повязку. Ей вспомнилось падение с лошади и последовавшее за ним ощущение нереального. Потом она подумала об Адаме, закрыла глаза и улыбнулась. Зайдет ли он повидаться с ней перед отъездом? Ему нужно спешить, чтобы успеть на дилижанс. А может он успеет и на попутный пароход?

Она вспоминала прикосновение его губ, выражение испуга и нежности в его глазах, его ласковые бессвязные слова.

Золотой солнечный луч уже приобрел красноватый оттенок червонного золота, когда дверь тихонько отворилась и вошел Адам. Он осторожно приблизился к ее постели и остановился, устремив взор в синие бездонные глаза. Прошла долгая минута. Она лежала и улыбалась ему, словно в полусне. Внезапно он сел на край кровати, взял ее руку и поднес к своему лицу.

– Тебе теперь лучше, родная? Я очень боялся за тебя.

– Мне хорошо.

– Ты такая бледная…

– Голова немного болит.

Они не слышали слов, которые говорили друг другу: слова не имели для них значения. То, что не было сказано, они читали в глазах друг друга, погружаясь в них, будто в бездонные глубины.

– Любимая… – Адам прикоснулся к мокрой пряди слипшихся темных волос на ее лбу, ниже компресса. Затем он медленно наклонился и крепко поцеловал ее в губы долгим поцелуем. Ей показалось, будто что-то поднялось внутри, лишив ее сил. Из-под ее закрытых век потекли слезы.

– Ты плачешь? Прости, я не должен был целовать тебя так – ты еще слишком слаба.

– Нет, не то: я думала, что ты любишь ее…

– Кого, Бесси? Глупышка! Она была там так некстати, так не к месту. Когда я увидел ее в лесу, я понял, что люблю тебя. Сегодня я написал стихи о тебе, о твоих длинных волосах, летящих в солнечных лучах, точно птица. Помнишь? «Девушка – подарок сентября…» Но я слишком много говорю, тебе нельзя утомляться. Дели, моя чудная, маленькая, нежная девочка…

– Адам, милый!..

– Мне хочется целовать тебя без конца. Ты любишь меня?

– Да! – Она легонько кивнула и тотчас же схватилась за голову.

– Бедняжка… Тебе очень больно? Мама принесет тебе чай. До встречи!

Он снова нагнулся, и их губы слились в поцелуе. Горячая волна нахлынула и накрыла их с головой. Весь дрожа, Адам поднялся и ничего не видя перед собой, пошел к двери.

А Дели лежала без сна, боясь пошевелиться, чтобы не расплескать в себе огромную радость, переливавшуюся через край. Она чувствовала губы Адама на своих губах, и новое, доселе дремавшее ощущение пробуждалось в девушке и завладевало ею.

К ней зашла Бесси справиться о ее здоровье. Дели улыбнулась ей сквозь дрему. Милая Бесси, милая тетя Эстер! Она любила их всех и готова была любить целый мир.

22

В следующем месяце погода наладилась. Ласковые дни, напоенные ароматом цветущих трав, чередовались с бархатными ночами. Лягушки устраивали по вечерам оргии: мерцали, перекликаясь в ночи, звезды, птицы гомонили на деревьях, совершая брачный обряд. И в эти дни Или и Ползучая Анни заявили, что хотят пожениться.

Эстер так и села. Анни выходит замуж! Зачем? Ведь не молоденькая, и умом Бог не обидел, неужто не понимает, что в браке нет ничего хорошего, только огорчения да неприятности. Одна отрада – дети, вон как у нее Адам, но Анни уже не в том возрасте, чтобы рожать. Хочет заполучить себе в постель мужика? Нашла счастье! Она, Эстер, только и мечтает, как бы от этого счастья избавиться.

– А вы уверены, что правильно решили? – спросила она. – Не торопитесь, подумайте получше.

– Подумать? – взвизгнула Анни. – Как бы не так! Будет он ждать! Да его теперь ничем не остановишь, не терпится ему, – и она закатила к потолку свои светлые чуть навыкате, как у овцы, глаза.

Что ж, раз такое дело, пусть женятся. И Эстер принялась помогать Анни готовиться к свадьбе: раскроила подвенечное платье, пересмотрела свой запас постельного белья, выбрала молодоженам в подарок комплект – не новый, но вполне еще крепкий, и занялась свадебным пирогом.