Чарльз хлестнул лошадь и сразу же пожалел об этом. Прежний хозяин предупреждал его, что Барни нельзя бить: конь норовистый, и кнут может только испортить дело. Мерин стал пятиться назад, переднее колесо подвернулось, и коляска начала крениться набок; еще немного и она бы перевернулась. Адам прямо в обуви выпрыгнул на дорогу и схватил коня под уздцы. Поглаживая его и успокаивая мерина, он осторожно перевел Барни через канаву, и они поехали дальше. Когда Адам взобрался в коляску, с него ручьями стекала грязь. Дели предусмотрительно отодвинулась.

Они ехали в молчании, пока не выбрались на дорогу, ведущую к дому. Чарльз с облегчением вздохнул и оглядел спутников: Адам весь дрожал от холода, усталая Дели безучастно смотрела на дорогу. Вскоре до них донесся радостный собачий лай и навстречу им вышел Или, освещая дорогу фонарем.

– Хозяйка уже икру мечет, ей втемяшилось, что вы все утонули, – весело сказал старый слуга. – Мы уж было наметились идти искать. Но я им сказал, что старина Барни не подведет, он знает дорогу лучше нас.

Эстер ждала у черного входа. В свете лампы, которую она держала в руке, лицо ее было бледно.

– Слава тебе, Господи, вы живы! Адам, мальчик мой, с тобой все в порядке?

– Полный порядок, мать! – Адам обнял ее за плечи. – Только подмок малость.

Она потрогала его одежду:

– Да ты насквозь мокрый! – всполошилась она. – Вы свалились в реку? Я говорила, я знала, что эта дорога небезопасна, но вы меня не послушалась… Выехать в пятницу! Какой кошмар!

Она спешно увела его переодеваться.

Дели, озябшая, измученная, брела следом. Сразу после обеда, который Эстер держала горячим на плите, девочка объявила, что идет спать.

– Я тоже, пожалуй, последую твоему примеру. Меня немного знобит, – сказал Адам, как можно беспечнее.

– Тебе придется с этим обождать, – возразил Чарльз. – Нам надо с тобой поговорить.

Дели поспешила ретироваться. Назревал семейный скандал, и она не хотела быть его свидетельницей. Эстер сверкнула на мужа глазами:

– Что за вздор, Чарльз! Мальчика надо уложить в постель, поставить грелку к ногам…

Ползучая Анни проскользнула в столовую и начала собирать со стола грязные тарелки.

– Давайте перейдем в гостиную, – предложил Чарльз. – Надеюсь, там топится камин?

Эстер повернулась к нему спиной и начала сердито убирать остатки еды в буфет.

Лежа в постели, Дели некоторое время прислушивалась к голосам, доносящимся из гостиной. Потом, будто вспомнив о чем-то, она встала с постели и босая пошла по коридору. Как и следовало ожидать, у закрытой двери в гостиную она увидела неподвижно стоящую сухопарую фигуру.

– Это вы, Анни? Что вам здесь нужно?

– О, мисс Дельфия!.. Мне показалось, что мэм позвонила. Я хотела войти, вот чесслово!

Ее выпуклые глаза блестели в пробивавшемся из-под двери свете лампы. Из гостиной слышались голоса:

– Ты хочешь вогнать меня в могилу, сын? – это сказала Эстер.

– Не надо, мать! Ты еще меня переживешь, что вовсе не исключено.

Дели повернулась к служанке:

– Я уверена, Анни, что они не звонили. Если вы уже собрали со стола, можете идти спать!

Она проследила, как горничная вышла из коридора. Затем девочка постучала и, выждав немного, отворила дверь в гостиную. Глазам ее предстала типичная семейная сцена: Эстер лежала на кушетке с намоченным платком на лбу; Чарльз повернулся спиной к огню, заложив руки за спину; лицо его было непреклонно; Адам стоял позади стула, судорожно вцепившись в его спинку.

Дели ощутила потребность выступить в защиту Адама. Ей хотелось сказать: «Он любил ее, ему было тяжело расставаться с ней, и он выпил, чтобы забыть свое горе». Но как они воспримут эту новую провинность? Их сын влюблен в гувернантку?! Вместо этого она сказала:

– Адам хотел истратить дядины деньги на шоколад, но я отказалась. Я неважно себя чувствовала и решила немного вздремнуть на берегу реки. Я сама хотела остаться там.

– Не надо покрывать его, Дели, ему нет оправдания. Напиться в семнадцать лет. Это он виноват в том, что мы задержались, ехали в темноте, твоя тетя беспокоилась…

Эстер всхлипнула при этих словах – ей было очень жаль себя. И прежде, чем покинуть гостиную, Дели увидела благодарные глаза брата.

Анни в коридоре не было. Заперев черный вход, Дели снова легла в постель, боязливо прислушиваясь к разгневанным голосам. Что если дядя вздумает наказать сына розгами? Позволит ли Адам так с ним поступить? Чарльз редко повышал голос до крика, это был плохой знак.

Послышался шум потасовки и дверь гостиной распахнулась. Дели вскочила с кровати и выглянула в коридор.

– Это решает дело! – вскричал Адам, едва владея собой. – Я не хочу больше оставаться в доме, где меня считают мальчишкой! Я вам еще докажу, на что я способен!

Дели успела разглядеть его взлохмаченные волосы и белое от гнева лицо. Не замечая ее, Адам рывком открыл дверь своей спальни, расположенной напротив комнаты Дели, и с силой захлопнул ее за собой.

– Вот видишь! – донесся укоризненный голос Эстер.

– Подумаешь! Самонадеянный молокосос! Вечно ему надо накручивать себя. Ничего, переживет!

Дверь передней комнаты со стуком закрылась, и наступила тишина.

16