Читаем Все реки текут - 2 полностью

— Случилось нечто невероятное, Гордон. Я нарисовала неплохой пейзаж, но его тут же испортили. Продырявили пулей. И я его подарила этому незадачливому охотнику.

— Мама, а как это случилось, расскажи! — с любопытством воскликнула Мэг.

— Это совсем не интересно, — быстро сказала Дели. — Гораздо важнее другое: я с ним договорилась о продаже нашей баржи. И послезавтра, я думаю, мы заключим сделку. Мы, наверное, с Бренни съездим?

— Хорошо, ма, — сказал Бренни равнодушно.

— Прекрасно! Значит, у нас будут деньги для покупки товаров для плавучего магазина, — радостно сказала Мэг.

— Вот именно, — ответила Дели рассеянно и вдруг рассмеялась. Все с удивлением посмотрели на нее.

— Чему ты смеешься? — спросил Гордон.

— Так. Ничему… Я вспомнила, что не бывает несчастья, за которым не следовала бы удача. Чувствует сердце мое, что он даст неплохую цену за баржу, — сказала Дели, хотя сердце ее чувствовало совсем не то. Ее сердце хотело встречи с ним, а баржа — это всего лишь повод. И Дели сейчас совершенно трезво подумала об этом.

— А почему ты не спрашиваешь о том, какой мы костюм купили? — спросила Мэг.

— Не хочу! — резко ответила Дели и строго взглянула на Мэг. — Не хочу прежде времени… ничего знать! Пощади меня, Мэг. Завтра похороны, мне нужно собраться… Я не могу, не могу круглые сутки находиться в этом ужасном, ужасном состоянии! — воскликнула Дели и бросила вилку. Она почувствовала, что на глазах у нее выступили слезы обиды, словно Мэг укоряла ее за то, что она сегодня смеялась и была весела с этим Максимилианом.

Дели выбежала из-за стола и бросилась в свою каюту.

Гордон и Алекс переглянулись, Бренни недовольно покачал головой, глядя на Мэг.

Дели забежала в темную капитанскую каюту и захлопнула за собой дверь. Уже нельзя сказать, что это была каюта Брентона, теперь каюта была ее, хотя после года пребывания Брентона в больнице здесь все еще сохранился его дух, его вещи. Но все же теперь это была ее каюта.

Уже давно, лет двенадцать, на пароходе было проведено электричество, в машинном отделении был установлен движок и аккумулятор; Дели сейчас захотелось зажечь именно керосиновую лампу, но лампа валялась где-то в кладовой на кухне. Дели, так и не включая свет, подошла к большому окну и стала смотреть на едва заметную на воде серебряную дорожку, которую бросал с неба серебристо-голубой полумесяц. Из воды выскочила маленькая рыбка и нырнула в эту слабо светящуюся дорожку на воде. Все дышало тишиной и покоем. Но душа Дели была совершенно растерзана. С берега доносилось едва слышное стрекотание цикад, которое заглушали удары ее сердца, оно бухало, казалось, во всю каюту.

Она сама не понимала, почему не смогла сдержаться и вспылила, выскочив из-за стола. Нет, нужно взять себя в руки и впредь не распускаться. Завтра похороны, у нее может не хватить сил. Вдруг завтра ослабнут и подкосятся ноги, когда она будет на кладбище, как сегодня ее ноги ослабли при Максимилиане…

Вот причина! Этот дурацкий выстрел, эта отвратительная встреча с Максимилианом Джойсом. Дели стала вспоминать его лицо: слишком вытянутый нос, длиннее, чем у Брентона, но чем-то похожий на нос покойного мужа. И слишком вытянутое лицо, буквально лошадиное! И как можно — нет, не влюбиться, упаси Бог! — как можно испытывать симпатию к этому лошадиному лицу, к этой розовой лысине, к редким, немного волнистым, седоватым волосам неопределенного цвета?! Макс, это из-за него Дели так грубо ответила дочери и бросила вилку, из-за него у нее на душе сейчас так неспокойно и неестественно быстро, точно после бега, бьется сердце.

Дели попыталась вспомнить, какого точно цвета его волосы? И как ни странно — она, художник с прекрасной зрительной памятью, которая сразу же все схватывает до мельчайших подробностей, — сейчас не могла точно вспомнить цвет его волос. Кажется, черные, но с едва заметным медным отливом. Нет, даже не медный оттенок, а темно-каштановый. Но слишком седые виски, хотя его седина и выглядит благородно…

Дели усмехнулась, подумав, что она сейчас оценивает его словно разборчивая невеста. Как это, наверное, дико со стороны выглядело бы, если бы кто-нибудь узнал, если бы дети узнали, о чем она сейчас думает! За ночь до похорон! Она думает и вспоминает о Максе. Об этом ночном мотыльке — сером, поблекшем, бьющемся у нее в бокале. Прилипшем к ее бокалу! Да, он прилип к ней, словно тот мотылек к стеклу! Потащился ее провожать, понес этюдник. Хм, но разве сама она этого не хотела?

Но Дели отогнала эту мысль и не стала додумывать — хотела ли она действительно, чтобы он ее провожал, или ей было все равно.