— Мэг. Я завтра не поеду в город, — тихо сказала Дели, она словно извинялась перед дочерью.

— Я так и думала, ма… Ничего, мы сами купим костюм… для него и отвезем туда, — быстро согласилась Мэг.

— Спасибо, Мэг. Алекс, а ты не хочешь съездить в город? Почему ты такой грустный? — улыбнулась Дели.

— Я не грустный, — серьезно ответил Алекс. — Я думаю.

— О кишечно-полостных или беспозвоночных? — съязвила Мэг.

— Нет-нет. Я думаю…

— О любви наверняка, — поддержал шутливый тон Бренни.

— А почему бы ему и не подумать о любви? — вступилась Дели за Алекса, который сделал кислую физиономию, словно говорили о чем-то неприличном. — Об этом стоило бы подумать и Гордону.

Дели увидела, как Гордон сразу вспыхнул и, опустив глаза, пробурчал:

— Почему именно мне?

— Я хочу, чтобы ты женился, ты старше всех.

— Ма, вдруг у него несчастная любовь! Не нужно его торопить, — вступилась за Гордона Мэг, сделавшись серьезной.

— Нет никакой несчастной… Просто я не хочу пока жениться, — резко сказал Гордон.

— Я понимаю. Я тоже в свое время боялась выходить замуж, боялась, что буду связана детьми и пеленками и совсем не смогу рисовать. А вот видишь — смогла. Завтра же с утра отправлюсь на этюды, — мечтательно сказала Дели.

Эти слова покоробили Бренни, он нахмурился. «Мэг поедет покупать костюм для покойного, Дели отправится на этюды. А отец будет лежать там, в леднике», — подумал Бренни, и ему стало неприятно от этой мысли.

— А это не будет… нарушением траура? — тихо спросил Бренни. — Насколько я понимаю, у нас траур в семье…

— Да, — согласилась Дели.

Все замолчали. Повисла неловкая, томительная пауза.

— Когда-то меня тетя Эстер заставляла полгода носить траурную повязку по погибшим родителям, — зачем-то сказала Дели, нарушив молчание.

— Ну, сейчас времена изменились. Сейчас так не делают — сказала Мэг, и это прозвучало как оправдание матери.

— Может быть, я поступаю нехорошо, собираясь завтра на этюды? — тихо спросила Дели, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Нет-нет, хорошо. Ни о чем не беспокойся. Мэг и я все сделаем, — угрюмо сказал Бренни. — Похороны послезавтра?

— Да, — ответила Мэг.

— Конечно, нужно сходить и… побыть одной, — добавил Гордон, чтобы окончательно загладить неловкость, возникшую за столом.

— Вот именно, — неопределенно согласился Бренни.

Дели в душе похвалила детей, все-таки они действительно любят ее и стараются оградить от излишних переживаний.

— Чай или кофе? — наклонившись над ухом Дели, тихо спросил Омар. Дели даже вздрогнула. Она совершенно забыла про него, стоящего за спиной.

— Что-то я стала пугаться, — улыбнулась Дели. — Мне все равно.

— Мне тоже все равно, — добавила Мэг.

Омар быстро собрал тарелки и ушел.

— Хорошо, что мы его все-таки взяли, — сказал Бренни.

— Да. Только надо быть впредь осторожнее, пробуя всякие незнакомые приправы, — сказала Дели и, помолчав, добавила: — Бренни, ты говоришь «траур». Да, у нас траур, может быть, стоит поставить еще один стул для него?

— Зачем? Он же никогда, то есть последние годы, не сидел за столом, — возразила Мэг.

— Да, он ездил в кресле, — согласилась Дели. — А где оно?

— Где дрова, в машинном отделении. Или в каюте, — сказал Бренни.

— В каюте его нет, — сказала Дели.

— Его уже можно выбросить? — спросил Бренни.

— Нет. Пусть останется, — быстро возразила Дели, словно боялась, что в его вопросе кроется какой-то подвох. Она боялась, что опять скажет что-то не то, и дети поймут ее превратно, словно она легко и равнодушно относится к смерти Брентона, — но это не так! Она снова подняла бокал и допила остатки красного вина.

На пустую середину стола вновь упал маленький серый ночной мотылек. Обжегшись о лампу, он забился на белой льняной скатерти. Все молча посмотрели на бьющегося в агонии мотылька.

— Опять гость, — сказала Мэг. — И где же он? — обратилась она к Дели. Но та задумалась и, казалось, не услышала вопроса.

Вдалеке, на противоположном берегу реки, послышался ружейный выстрел.

— Кто это в такую темноту охотится? — спросила Дели.

«Охотится на лис, — подумала Мэг. — Как мы с Гарри охотились».

Уже наступила ночь. На черной замше неба крупными бриллиантами сверкал Южный Крест.

— Какая свежая ночь, — поежившись, сказала Мэг. — Я начинаю замерзать, где же чай или кофе?

— Омар! — закричал Гордон и постучал бокалом по наполовину опустошенной бутылке вина.

«Да, свежая ночь… Свежая река… И эта ночь, и следующий день, и ночь потом — они будут уже без Брентона», — подумала Дели и глубоко вздохнула, так что Мэг бросила на мать внимательный сочувственный взгляд.

4

Дели уже второй час рисовала побережье реки, но все была недовольна. Почему-то она постоянно ловила себя на мысли, что повторяет те же зарисовки, что видела вчера у Гордона. Или это он повторяет ее манеру?

Она была явно разочарована. Не рисовать столько лет — поневоле разучишься. Пальцы не двигались и совершенно онемели, судорожно сжимая угольный стержень. Она хотела написать картину маслом — вид противоположного берега и высокого сероватого неба в сугубо реалистической манере, но все время чувствовала, что чего-то не хватает.