Читаем Все реки текут - 2 полностью

— Ну а я тогда займусь продажей баржи. Нужно дать объявление в газетах или самой поспрошать у капитанов. Хотя здесь почти нет пароходов… Да и кому она нужна, наша старая развалина? Строительство шлюзов заканчивается. Не знаю, удастся ли вообще ее продать? Если и продадим, думаю, цена будет смехотворная — лишь бы хватило заплатить за содержание Брентона в больнице да за похороны — и все. И больше денег не останется!

— Может быть, стоит снова переоборудовать наш пароход в плавучий магазинчик? — спросила Мэг.

— Да, я подумаю. Мы подумаем, — поправилась Дели, под «мы» подразумевая Бренни. — Та права, Мэг. — Дели вздохнула, и у нее почти непроизвольно вырвалось признание: — Ах, как мне тяжело, Мэг, ты бы знала! Давно так не было!

Дели смотрела на Мэг широко раскрытыми глазами и будто ожидала чего-то. Мэг на секунду замешкалась, почувствовав, что нужно что-то сделать для матери, она бросилась и крепко обняла ее, гладя ладонями по спине.

— Мама, мы с тобой! Мы тебя любим. Все твои дети с тобой, все хорошо… — шептала Мэг.

— Какие вы дети? — с усмешкой спросила Дели. — Вы уже взрослые мои… дети. Нет, вы не дети, а сплошная обуза мне, — сказала Дели так легко и весело, словно каждый день говорила подобное.

Руки Мэг ослабли, она отстранилась от матери, изумленно глядя на Дели: не ослышалась ли она?

— Обуза? — переспросила Мэг.

— Ну конечно! — ласково улыбнулась Дели. — Тебе надо учиться, милая моя Мэг, а где взять деньги? Алекс хочет быть врачом. Поступит ли он в медицинский колледж — я не знаю. Что мне теперь делать с вами — я не представляю! Я просто растерялась… Как дальше жить, я не знаю, но знаю одно, что пароход продавать я не буду.

— Ах, мама, я подумала, что ты сердишься на нас за что-то, — облегченно вздохнула Мэг.

— Сержусь? — удивилась Дели. — Да Бог с тобой, Мэг! — Дели погладила ее по шелковистым волосам, которые с годами становились все более волнистыми. В детстве у Мэг были совершенно прямые черные волосы, такие мягкие, словно шелк, как волосы на головке детской фарфоровой куклы.

— Все как-нибудь устроится, мама.

— Да, вот на это «как-нибудь» я больше всего и надеюсь, — улыбнулась Дели. — Кстати, я только что взяла на работу повара-индуса, а чем ему платить — я даже и не подумала.

— Это пустяки! Заплатим через месяц, через два. А мы уже сегодня попробуем его стряпню?

— Надеюсь, что к вечеру обед будет готов. Бренни как раз сейчас показывает мою кухню. Мою бывшую кухню, — поправила сама себя Дели. — Может быть, это и к лучшему, что мать уже никому не нужна, — сказала Дели в потолок, словно разговаривала сама с собой. Она поискала на потолке мух, но не нашла.

— Ма, не думай так плохо о нас, обо мне! Мы же тебя так любим! — воскликнула Мэг.

— И я вас люблю, — тихо сказала Дели. — Но, к сожалению… Или к счастью, вам уже самим надо устраивать свою жизнь. Да и мне пора… — Дели замолчала. Что она хотела сказать: пора выходить замуж? Пора на покой? Пора остепениться, перестать жить на пароходе и переехать в тот их маленький домик, что она купила для того, чтобы Мэг могла продолжать учиться в школе? В этом доме Мэг застала ее с Аластером в объятиях, когда она сидела с ним в одном кресле. Нет, этот домик Дели тоже ни за что не хотела продавать! — Видимо, мне пора переехать в наш домик и там доживать свою старость.

— Мама! Ты такая молодая! Ты моложе всех нас, вместе взятых! — искренне воскликнула Мэг. — Ты посмотри на себя, ма!

— О, Мэг, я только что смотрелась в зеркальце! И нахожу, что ты права! — выпалила Дели и громко рассмеялась.

Мэг лишь улыбнулась и покачала головой. Да, с матерью что-то происходит. Но, впрочем, ее можно понять. Видимо, так на нее подействовала давно ожидаемая смерть Брентона.

Мэг быстро поцеловала Дели в щеку и выбежала из каюты, почувствовав, что матери сейчас лучше побыть одной.

Дели снова взяла маленькое зеркальце и уже более внимательно стала вглядываться в свое отражение: да, бледные щеки, чуть красноватые веки, нос покрылся от загара мельчайшими розовыми прожилками, которые, впрочем, издали совершенно не видны. Но вот прядь серебристых волос, маленькая прядь седины, ей совершенно не понравилась. Давно, несколько лет назад, Брентон обнаружил у нее несколько седых волос и вырвал их, чтобы показать Дели, и с тех пор прядь седины увеличилась. И со временем, может быть лет через пять, через десять, она превратится в седую старуху!

Нет, сейчас в это никак не верилось. Это просто невозможно!

Дели вспомнила Аластера. Он никогда не обращал внимания на эту седую прядь, по крайней мере, не говорил. Как она сейчас благодарна ему за это молчание… И что, в самом деле, Аластер увидел в ней, отчего так загорелись его чувства? Может быть, она покорила его уже тогда, когда стояла за штурвалом, а Аластер из своей мастерской рассматривал ее в подзорную трубу, видел, как она не по-женски одета, видел страх на ее лице?